Кодекс Охотника # 48 - Юрий Винокуров

Ну а после покажут вторженцам. Тем прямо в работе, без предварительного знакомства.

Сырьё есть, деньги на опыты найдутся. С помещениями для мастеров тоже разберётся. Неужели во всей Империи не осталось людей, которым до хорошего результата не хватало одного богатого заказчика? Галактионов же своих нашёл. Значит, и Максимилиан найдёт.

Часть денег уйдёт впустую, это понятно. Любой поиск чего-нибудь ценного обходится дорого, герцог такое на рудниках проходил. Зато уж если получится…

Он поймал себя на том, что ему неожиданно хочется задержаться в этом зале.

Остальные начали расходиться, а Доброхотов посмотрел на лежащие рядом бумаги. Потом на печать. Погоди-ка.

Для таких работ ведь требовалось разрешение. Прежде его люди собирали документы, объясняли, где планируют испытывать очередную разработку, ждали ответа. Иногда вопрос добирался до сестры, и она начинала задавать свои. Пока не объяснишь как следует, ничего не подпишет.

Максимилиан привык с этим возиться и сейчас чуть не распорядился подать заявку обычным порядком. На собственное рассмотрение.

Он медленно улыбнулся. А ведь в нынешнем положении нашлось кое-что хорошее. Империи требуется оружие, Род Доброхотовых готов за свой счёт его разрабатывать. Кто же откажет такому полезному начинанию?

— Подождите, — позвал герцог начальника канцелярии. — Ещё одно распоряжение.

Тот вернулся, раскрыл блокнот.

— Подготовьте разрешение Роду Доброхотовых на разработку и испытания нового вооружения, — велел Максимилиан. — Финансирование будет силами рода. По площадкам и защите мои специалисты всё предоставят.

Начальник канцелярии записал, затем поднял глаза.

— На ночную подпись, Ваша Светлость? — уточнил он.

Доброхотов придвинул к себе перо.

— Это несите сразу, — ответил он. — Дело государственной важности.

Серая дрянь снова вылезла на очищенный камень. Я сидел перед ним на корточках и смотрел, как только что сделанная работа идёт нахрен. Полоска добралась до места, где лежала моя ладонь, расползлась пошире и замерла.

— Обязательно именно здесь? — спросил я, ткнув в неё пальцем.

Камень под пальцем продавился. Нормальный такой камень, который можно пнуть и потом долго держаться за ногу, сейчас напоминал залежавшееся яблоко. Сверху ещё ничего, а надавишь посильнее, внутри уже каша.

Хорошо, Затупка рядом нет. Этот бы сразу понял, насколько всё плохо.

Находился я возле Ханства Великой Степи, хотя до самой границы отсюда ещё топать и топать. Забрался в такую глушь, что даже самолёты сюда не залетали. По карте проверил: ни дорог, ни жилья поблизости. Люди обходили эти хребты с другой стороны и, возможно, поступали правильно. Мне здесь с первой минуты не понравилось.

Во впадине лежала серая корка. Покрывала землю, заходила на камни, а между ними вздувалась пузырями. В некоторых местах под ней ещё держались корни. Тронул один, рассыпался в пальцах. От травы давно ничего не осталось, и даже со стороны было видно, что с планетой здесь какая-то хрень.

Словно её долго лечили от несуществующей болезни. Очень старательно лечили, не жалея дорогих лекарств, пока наконец не добились, чтобы появилось от чего.

Теперь вот сижу, пытаюсь исправить. За эту неделю я успел побывать в таких местах, куда раньше вообще не посмотрел бы. Пролетишь мимо, подумаешь, какая паршивая скала, и полетишь дальше. А под скалой прореха, через которую мир теряет силу. Или чужая дрянь сидит в старом шве и понемногу его разъедает. Снаружи ничего особенного, разве что деревья кривоватые.

Картинка, которую мне показала Земля, здорово помогала. Только инструкцию по ремонту к ней никто не приложил. Приходилось разбираться на месте. Что-то уже получалось. В одном месте убрал остатки чужого плетения, придержал края, и Земля дальше справилась сама. Со следующей прорехой провозился почти до ночи, потому что стоило залатать сверху, начинало расходиться в глубине. Я уже ругался вслух, перепробовал всё, до чего додумался, а помогло, когда вообще перестал лить туда силу. Отодвинул мешавший обломок, и всё само сошлось.

Замечательно! Только к этому моменту я потратил там столько времени, что дома могли начинать искать нового главу Рода. Желательно такого, который иногда приходит ужинать.

А тут вообще ничего не помогало.

Я развернул изображение Земли, приблизил участок и ещё раз посмотрел, что происходит под моими ногами. Толстая линия в глубине держалась. Сила по ней шла, соседний узел тоже работал, но ближе к поверхности всё покрывалось гадостью. Вот здесь я её только что выжигал. И вот она опять.

Как Дорничев со всем этим управлялся, понятия не имею. Раньше думал, сидит человек на пенсии, выращивает картошку. Изредка кого-нибудь прибьёт, если совсем обнаглеют, и снова к грядкам. После недели такой работы я на его хозяйство смотрел уже с уважением. Мне бы сейчас тоже посидеть в огороде, где заранее понятно, что именно нужно выкопать.

Вернётся, расспрошу. Надеюсь, к тому времени ещё будет о чём спрашивать, а то моими методами Землю можно вылечить до состояния бильярдного шара.

Ладно, попробуем ещё раз. Пропустил силу под серую корку и выжег небольшой участок до здорового камня. Подержал, проверил края. Ничего постороннего. Передвинул ладонь чуть дальше, начал там, а на прежнем месте уже появилось знакомое пятнышко. Да чтоб тебя!

Я добавил силы. Налёт исчез, камень посветлел. Пока держу, всё хорошо. Стоило отнять руку, опять полезло.

Я дважды прошёлся глубже, думая, что оставил что-то внутри. Результат не изменился, зато рукав теперь выглядел так, будто я им пол в заброшенном подвале протирал.

Сжигать пока не получается. Значит, вытащу. Обхватил участок плетением и начал понемногу выбирать из него всё чужое. Мерзость тянулась за моей силой, собиралась в комок, под которым оставался нормальный камень. Даже на ощупь стал твёрдым, что меня обрадовало.

Я поднял комок над головой, сжал и выжег уже отдельно. Присел проверить, что осталось. Первые несколько секунд любовался результатом. Потом у самой подошвы проступила серая ниточка.

Я выпрямился, посмотрел на неё и пошёл к ближайшему валуну. Сесть нужно, подумать.

Валун под моей задницей хрустнул.

— Ну спасибо, — поблагодарил я, успев подняться вместе с отвалившимся куском. — Очень помог.

Я поставил камень обратно. Он тут же съехал набок