Бывшие. Цена ошибки - Елена Архипова

Девушка-кассир в магазине расхваливала свой товар, но было такое чувство, что Павел и так знал всё о детских креслах. Он задавал вопросы о ремнях, о крепежах, о самом сиденье и возможностях крепления кресла в автомобиле и в самолете.

- Сколько лет вашему ребенку? - услышала я вопрос продавца, адресованный Павлу.

Вот и продавец решила, что мы с Павлом вместе. Да что ж такое!!

- Ой, вот так и сразу это только мамочка сможет сказать, да, дорогая? - перевел Павел обращение продавца ко мне и смотрит на меня так преданно и даже виновато.

Ответила я, конечно, не задумываясь, и назвала точный возраст Масяни, вплоть до месяца.

- Тогда вот это кресло будет в самый раз, - девушка показала на самое дорогое из трех, что стояли сейчас перед нами.

По цене кресло не уступало колесу от болида Формулы-1. Мне самой такое кресло и не снилось, да было и без надобности, если честно. Павел же невозмутимо кивнул и ответил:

- Согласен. Оно стоит этих денег. Берем! - и протянул кассиру карточку.

Дальше меня отнесли в машину с этим креслом наперевес, потом быстрые сборы вещей, переезд на машине, самолет, и вот мы здесь.

Девочка моя не подвела - не капризничала, гулила с дядь Гришей, спала и в кресле, и у меня на руках, ела, опять спала. Слезы при взлете - это не в счет. Кому нравится заложенность в ушах - киньте в меня камнем.

То, насколько богат Чернов, я поняла уже в аэропорту.

На личных самолетах я не летала. Ни разу.

Потом этот его громадный дом, где нам с дядь Гришей выделили комнаты рядом.

Дочка завозилась и издала требовательное:

- Ма!

Значит, пора кормить.

Масяня, стоя в кроватке, теребила игрушки, что висели на карусельке. Очень дорогой, кстати, я такие только в интернете и видела. Наша, та, что осталась дома, была гораздо дешевле.

- Да, девочка моя, вот так и живут богатые тети и дяди. Но ты не привыкай, моя хорошая! Мы тут ненадолго. Деда Гришу вот подлечим и домой уедем.

Дядь Гриша, к слову, сам велел так его называть:

- Это тебе я “дядь Гриша”, а дочь твоя пусть меня дедом зовет. Папки нет, так пусть хоть дед будет!

С тех пор так и повелось.

Я устроилась на кормление Масяни, но тут в мою дверь постучали, и раздался женский голос:

- Аля, это Клавдия, управляющая в доме Владимира Григорьевича. Мы с Вами вчера знакомились. Разрешите войти?

Глава 18

*Павел*

Подъехав к Алькиному дому, я уже привычно подхватил её на руки.

В чем только душа там у нее держится, а? Её ж носить можно на одной руке, как Масяню.

Занес Альку в квартиру, где Владимир развлекал ребенка, как умел. Он сидел на полу, а девочка довольно резво бегала по квартире, таская ему свои игрушки и что-то рассказывая на своем детском языке. Вот тебе и Чернов…

Поплыл наш всё знающий и всё контролирующий босс.

И надо сказать, я его понимаю. Нифига-то мы, мужики, не можем с собой поделать, когда встречаем таких вот искренних и правильных девочек, как Алька.

- Парни, вы бы тоже поели борща, а? Не тащить же нам его с собой, - первое, что мы с Владимиром услышали от Альки, едва она оказалась дома.

Резон в этом был, тем более что да, домашнего борща хотелось.

У Владимира работал в доме профессиональный повар, который отлично, точнее уж, профессионально готовил, в том числе и борщи варил. Но хотелось-то вот такого домашнего, сваренного не на дорогущей мясной вырезке, а на обычных, самых дешевых суповых костях.

О том, что Алька экономит, на чем может, кричало всё: и коляска эта огромная, в которой она Масяню возит, и сапожки её дешевенькие. Коляску, которой уже давно место на помойке, ей наверняка соседи отдали, сапожки сама купила, но точно не в элитном магазине - их я разглядел, когда снимал с неё.

Пока будем возвращаться домой, пробьем о ней инфу, но и так видно, что одна она с дочкой бьётся.

Надо бы мне ещё кое-что пробить, не для Владимира, для себя, чтоб уж на все сто процентов быть уверенным в моем наблюдении.

Я посадил Альку на диван, забрал у нее уличную одежду и обувь, и пока ни она, ни Владимир не видят, снял со своего пальто её волос и убрал во внутренний карман. Потом решим, нужен или нет. Скорей всего нет, но пусть будет. Так, теперь надо будет еще детскими волосиками разжиться или лучше бы, конечно, соской, потом дома сдам в лабораторию.

Борщ в Алькином исполнении не подвел - такой я ел только в далеком детстве. Такой моя мать варила, ничего вкуснее не ел с тех пор.

Вышел из кухни первым и сходу поймал картинку, которую теперь не забуду ни при каком раскладе.

Вот мало мне было сегодня Альку целый день на руках носить, да? Мало было увидеть то, как она дочку грудью кормит? На тебе, Пашка, теперь еще и это!

Алька, видимо, думала, что пока мы едим, успеет переодеться. И делала она это, сидя на диване.

Твою ж в душу! Скажите мне кто-нибудь, почему на меня так подействовал вид простого хлопкового бюстгальтера на пышной груди? Сама худенькая, а грудь большая. И ведь сто процентов своя, не силиконовая!

Чернов вышел из кухни следом за мной, а дальше мы с ним одновременно, не сговариваясь, стоило увидеть Альку в попытке закрыться от нас, отвернулись к стене. Владимир, стоя сейчас рядом со мной, носом к этой, мать её, стене, оклеенной дешевыми обоями в простой цветочек, произнес:

- Алька, мы поели, спасибо. Борщ очень вкусный! Он еще горячий. Ты будешь обедать?

- Не хочу, но буду, - удивила она нас своим ответом.

- Я пока посуду помою, - под видом помощи я сбежал на кухню.

Давненько так глупо и так неловко я себя не чувствовал!

Хотя «давненько» это еще мягко сказано! Уместнее здесь будет сказать «очень давно».

Я, пользуясь тем, что меня сейчас никто не видит, даже рассмеялся, вспомнив, когда, а главное, где я стоял вот так же, глядел в стену и не знал, куда деть свои руки. Тогда, много лет назад, я точно так же,