Павелителя I - Сергей Викторович Вишневский

Мы проехали мимо клумб с цветами и аккуратно подстриженных кустов. Но я подметил, что даже вымощенная дорога казалось настолько чистой, будто камни специально натирали перед нашим выездом.

Главные ворота уже были распахнуты, и нас провожали слуги в парадной форме.

Мы отъехали от поместья примерно на пятьсот метров, и тут до меня дошел неприятный запах.

— А чем так воняет? — спросил я, сморщившись.

— Так пахнет город, молодой господин. — Обыденно ответил слуга.

— В смысле?

Город? А как же у них тут тогда воняет в туалетах?

— Сегодня ветер дует с южной стороны, поэтому запах городских улиц доходит даже сюда. — Продолжил слуга. — Обычно его почти не чувствуется. Но не переживайте, молодой господин, дальше стен он не пройдёт.

Я решил ничего не отвечать. Но чем дальше мы продвигались, тем отчётливее становился запах. А чуть позже показался первый мусор, который просто валялся и гнил. Это я тоже комментировать не стал. Судя по прошлому ответу, видимо так у них выглядит город. А мусор — это часть местного пейзажа.

Через какое-то время мимо нас еле протащилась скрипучая телега, нагруженная мешками и деревянными ящиками.

Бедная лошадь. — Подумал я, глядя на то, как на её боку проступают ребра.

Мужик с поводьями, заметив нашу процессию, поспешно свернул к обочине, натянул поводья и снял потрёпанную шапку.

— Да благословит вас свет! — Поклонившись, произнес он.

Чуть дальше справа пробежала толпа мальчишек. Кто-то был в потрепанной одежде и почти развалившейся обуви, а кто-то и вовсе босиком. На одном болталась мешковатая рубашка с разными рукавами, которые явно были множество раз перешиты.

Тем временем нашу процессию начали встречать всё больше людей. Они останавливались, отходили к краям дороги и почтительно склоняли головы.

Одна женщина с ребенком на руках, который безостановочно кашлял, приложила ладонь к груди и произнесла.

— Да хранит вас свет!

Старичок прокряхтел и, опираясь на палку, поднялся со скамьи, чтобы поклониться.

— Благословение света вашему дому!

Приветствия сыпались со всех сторон. Люди радостно махали руками, провожая нашу процессию. Я продолжал наблюдать за происходящим, когда впереди раздался детский плач.

Возле одного из домов стояла молодая женщина с корзиной в руках. Рядом с ней ревел мальчик лет четырёх, который, судя по всему, чего-то требовал. Женщина сначала пыталась его успокоить, но, заметив приближающуюся процессию, резко изменилась в лице.

— А ну замолчи! — прикрикнула она, схватив ребёнка за плечо. — Господа едут! Быстро поклонись!

Мальчик всхлипнул и попытался вытереть нос рукавом, но мать тут же одёрнула его руку. Затем она поспешно поставила корзину на землю, поправила сыну воротник и заставила его склонить голову вместе с собой.

— Во имя света! — громко произнесла женщина, улыбаясь нашим каретам.

Мальчик, всё ещё всхлипывая, кое-как повторил за ней:

— Во имя света…

Я хмуро проводил их взглядом.

Да уж. А ведь учебники этого мира почти не врали… Когда силы света победили, люди зажили счастливо. По крайней мере, их в этом убедили.

Мы продолжали ехать. И в какой-то момент к нам практически вплотную начали подбегать толпы чумазых и щуплых мальчишек. Они падали на четвереньки и что-то подбирали с земли.

Из впереди едущих карет мои родственники разбрасывали монеты. Видимо самые мелкие. Но таким образом они демонстрировали свою щедрость. И, естественно, не забывали каждый раз упоминать, что всё это во имя света.

Но я смотрел не на них. Позади детей, чуть в стороне, стояли взрослые, которые наблюдали за происходящим. Они были одеты не богато, но вполне прилично и на удивление чисто. Один из них, стоявший возле бочки с водой, едва заметно махнул рукой. Двое мальчишек, которые до этого спорили из-за монеты, тут же прекратили ругаться и побежали дальше.

А вот это уже интереснее.

Похоже, тут есть своя приступная ячейка, которая контролировала улицы. Косвенных признаков для подобных выводов, конечно же, маловато. Но я уверен, что не ошибся.

— Молодой господин, желаете тоже бросить монет? — Обратился ко мне слуга. Он достал небольшой кошелёк и высыпал на ладонь несколько медяков. — Сегодня принято проявлять щедрость. Особенно в такой важный день. Горожане будут очень рады.

Я посмотрел на монеты, затем снова перевёл взгляд в окно.

Как раз в этот момент кареты, в которых ехали отец и старшие братья, миновали очередной перекрёсток. Дети, собиравшие деньги, остались позади, а на дороге показалась женщина с младенцем на руках. Она была одета в простое выцветшее платье и, увидев нас, слегка поклонилась.

— Нет, не нужно, — ответил я слуге.

Тот удивлённо моргнул.

— Простите, молодой господин?

— Монеты. Не нужно их бросать.

— Но… — Он замялся. — Так ведь принято. Ваши братья тоже раздают милостыню. Свет учит нас делиться с нуждающимися.

— Вы не помогаете нуждающимся. — Спокойно ответил я. — Таким образом, вы просто подкармливаете бандитов, которые прикрываются попрошайками. А если та девушка не имеет к ним отношения, тогда для неё всё могло бы закончиться ещё хуже…

В этот момент я кивнул чуть дальше. Слуга проследил за моим взглядом и увидел в тени ещё двух мужчин, которые провожали нас взглядами. А один из них внимательно наблюдал за девушкой.

Слуга с удивлением хмыкнул, а потом убрал заготовленные монеты. При этом он как-то странно посмотрел на меня. Я же просто отвернулся и продолжил рассматривать город.

Мы проехали нищий район и оказались в более благоприятном квартале. Хотя… всё относительно. Дома здесь были чуть выше и прочнее, однако люди выглядели такими же голодными. За исключением разве, что торговцев и некоторых других встречных.

Однако, когда мы проезжали мимо торговой площади, в глаза мне тут же бросилась невольничья повозка в которой торговали рабами. Причем преимущественно детьми.

Светлее некуда. — С ухмылкой подумал