Павелителя I - Сергей Викторович Вишневский

— Ты вот, что, — произнес Сорокин и поднялся. — Манекеном пока займись. А я схожу к отцу твоему, поговорю.

Я спокойно кивнул и тоже поднялся.

Мой учитель отправился с тренировочной площадки в сторону главного корпуса поместья, а я подошел к манекену.

Пару раз я его ударил по нагруднику, после чего замер и огляделся.

Никого.

Что же…

Я воткнул палку в форме клинка в землю и принялся разминаться. Шея, плечи, грудь, поясница. Стандартный, быстрый комплекс на таз, ноги и колени с голеностопом.

После этого я сделал с десяток прыжков, подхватил тренировочный меч и принялся наносить удар из стойки «Темной твари».

Укол, в сторону, укол сеститься. Укол, кувырок, удар, сместиться.

В какой-то момент я так увлекся, что пошел по связке «Неистовство», нанося удары один за другим и именно в этот момент…

Хрясь!

Деревяшка в моих руках не выдержала и знатно хрустнула, заставив меня остановиться.

— М-м-мда, — протянул я, глядя на трещину вдоль волокон по всему клинку.

Я тяжело вздохнул, еще раз огляделся и влил в клинок силу, стараясь свести волокна обратно. Древесина тьму не любила, выталкивала ее и грозилась осыпаться трухой, но я не давил.

Я аккуратно наполнял ее, заставляя срастись и спустя минуту, деревяшка приняла первозданный вид.

Даже росток на рукоятке, выскочил.

— Теперь лучше, — кивнул я своим мыслям и резко махнул деревянным клинком, стараясь сбросить остатки тьмы из него.

Вот только тьма вылилась косой дугой, что пролетела сквозь манекен и разрубила его косой линией на две части.

— Тьма и пепел, — буркнул я и тут же оглянулся.

Из поместья вышел Сорокин. Его отдаленная фигурка уже направилась ко мне и, дабы не создавать лишних вопросов, я резко вытолкнул силу в ноги, направляя ее в землю, сформировал заклинание и тихо приказал:

— Восстань!

Доспех тут же дрогнул, со скрипом подполз к закрепленной на столбике и тут же встал на место.

— Сколько-то продержится, — произнес я.

Дождавшись, когда тот подойдет, я обернулся и взглянул на него.

— Деревяшку на место, — кивнул он на остальное оружие. — Пойдем на конюшню. Отец твой мысль услышал и одобрил. Будем тебя к дороге готовить.

— Тоже мне, начальник, — пьяным голосом проворчал мужчина в доспехах и, покачиваясь, направился через тренировочную площадку.

Ноги немного заплетались, его покачивало, но один из стражников целеустремленно двигался в сторону казарм — небольшого одноэтажного здания, где жили охранники поместья.

— Как подменять всех, так сразу Югент, а как день рождения… — тут мужчина остановился, со злостью сплюнул на землю и раздраженно кинул взгляд на манекен, что сиротливо стоял на тренировочной площадке.

В голове мужчины мелькнули мысли о раздражающем сотнике — Сорокине. Потом всплыли последние моменты застолья, где он с другими охранниками знатно поддали алкоголя, и разумеется всплыло раздраженное лицо Сорокина, что застукал их за этим делом.

— Вот ведь говнюк, — буркнул Югент, одной рукой достал свой простой прямой клинок, и направился к манекену, собираясь выпустить злость и раздражение на деревяшку в доспехах.

То, что часть охранников должна была находиться в карауле и по уставу не имела права покидать свой пост, за что собственно всей компании и влетело, его волновало мало.

Мужчина пару раз качнулся, подошел к манекену и сделав резкий шаг вперед, ударил сверху вниз по манекену.

Югент не был мастером или профессиональным рубакой. Обычный середнячок с поставленной, благодаря Сорокину и постоянной муштре, техникой. Даже в состоянии алкогольного опьянения, он выполнил удар четко, правильно и ровно.

Однако, манекен, вопреки его ожиданиям и здравому смыслу, слегка отклонился в сторону, пропустив клинок.

— В смысле… — пару раз зажмурился Югент, растерянно смотря на торчащий из земли клинок.

Мужчина вытащил его, встряхнул головой, и замахнулся еще раз. На этот раз удар был косым, снизу вверх, однако тренировочный снаряд, с торчащими в стороны палками, на которые примотали старые ржавые латные перчатки, резко нагнулся в сторону. При этом он еще и крутанулся, чтобы клинок не задел его «рук».

— Какого… — успел выпалить Югент, но тут ему в глаз прилетела ржавая перчатка от другой «руки».

Мужчина тут же рухнул на землю, кувырком разорвал расстояние и с выпученными глазами уставился на манекен, что стоял как ни в чем не бывало.

Тяжело дыша, переводя взгляд с клинка на манекен, Югент секунд пять пытался прийти в себя, но затем в голове всплыло воспоминание о широкой улыбке трактирщика, что продал ему пойло. Во рту появился привкус дешевого самогона.

— Вот ведь крыса… — произнес он и прижал пульсирующий, наливающийся синяк под глазом. — Вот ведь тварь, а… Бормотуху свою продал, скотина…

Сегодня был важный день для Винсента.

Мы всей семьёй должны были отправиться в магистрат, где ему предстояло принести клятву и официально вступить в орден. Ради этого события в поместье с самого утра царила необычная суета. Слуги подготавливали кареты для поездки. А наш отец выглядел воодушевленным. Зачем меня с собой потащили я, конечно, не особо понимал, но и не сильно-то возражал. Всё же оценить внешний мир, который мне в будущем предстоит захватывать, тоже не помешает.

В общем, все бегали и суетились, стараясь, чтобы всё было безупречно. Всё же это официальная поездка.

Когда мы начали рассаживаться, я оказался в последней карете. Она была чуть менее роскошная, чем те, в которых разместилась остальная моя семья. Возможно, дело было в том, что я седьмой сын, а может, просто так совпало. В любом случае меня это вполне устраивало. В отличие от остальных, мне не требовалось поддерживать беседу, выслушивать наставления отца или делать вид, будто меня искренне интересуют предстоящие церемонии. Рядом сидел лишь один слуга, которому, судя по всему, поручили присматривать за мной на протяжении всей поездки. Он держался почтительно и не приставал ко мне с разговорами.

На мне был дорогой костюм, сшитый, судя по ткани и отделке, специально для подобных случаев. Всё сидело точно по фигуре,