Чёрный ратник 7 - Макс Гато
Хлопов у стены осторожно кашлянул.
— Ваше благородие, к этому прибавьте ремонт пристани, который мы отложили на позапрошлой неделе, и жалование за два месяца тем, кого набрали по весне, — сказал он. — Большая часть казны уйдёт на крупу и на плотников, и до первой соли нового серебра взять неоткуда.
— На стены, я так понимаю, тоже ничего нет, — проговорил я.
— На них, ваше благородие, тем более денег нет. Да и лес пойдёт на заставу и на пристань.
Я оглядел собравшихся.
— Тогда вот что я думаю. Людей у нас мало, и за лето их больше не станет: город даст ещё десяток мужиков, и все они будут годны разве что стоять в строю с копьями. Значит, нужны вольные ратники, их в округе после войны хватает. Кто-то сидит по заставам, кто-то нанимается в караваны, кто-то пропивает своё серебро в Кузовке.
— Мысль хорошая, с одной поправкой, — отозвался Олаф. — Вольный ратник идёт за серебром и нанимается на него же. Сначала задаток, потом уже клятвы и разговоры про место в дружине.
— Сколько стоит один такой? — спросил однорукого я. — Ты их нанимал больше, чем я.
— Смотря какой, — Олаф чуть повернулся от окна. — За крепкого Ворона с оружием и своей лошадью на севере просили три рубля в месяц, и это ещё до войны. Сейчас дороже, потому что желающих их нанять прибавилось.
Луна подняла глаза от книги.
— Три рубля в месяц это слишком дорого, — сказала она. — Десяток таких ратников нас совсем разорит.
— Вольные подождут до соли, — вставила своё слово Ярослава от печи.
— Зарецкий обещал плиту к концу лета, — решил я. — Если Кондрат со стариками сварят первую партию раньше, деньги придут в середине сезона. До того живём тем, что есть, и не ввязываемся ни во что, чего можно избежать.
С улицы донёсся частый стук сапог по доскам крыльца. Все повернулись к двери, и мужик, которого Клим держал при воротах, ворвался в зал, не успев даже постучать.
— Господин барон, с перевала знак дали, — выговорил он, хватая ртом воздух. — На Волчьем колонна. Человек двадцать, конные, при обозе. Знамёна чёрно-белые.
Клим поднялся с лавки первым, забыв про свою палку.
— Орден, — сказал Олаф.
— Совет окончен, — я свернул чертёж Агаты и отдал ей в руки. — Всё, что решили, выполнять с сегодняшнего дня. Луна, начинай разговаривать с храбровскими. Клим, готовь людей на заставу. Гостей я встречу сам.
Хлопову я велел принести родовую печать, и он собрал её вместе с чистыми листами и чернильницей, завернув всё в холстину. Ярослава вылетела наружу раньше меня. Собрались мы быстро. И выехали через четверть часа, вшестером. Со мной поехали Олаф, Ярослава и трое конных из людей Клима.
Дорога до Вельчи заняла полдня. Колонну ордена мы встретили под самым холмом, там, где дорога делает петлю над обрывом к реке. Ратников оказалось десять, все верхом, при них шли две телеги с крытым верхом, четверо обозников и человек в тёмном кафтане, державшийся возле передней телеги и явно не привыкший к седлу.
Впереди колонны ехал Савелий. Он не изменился с зимы: сухощавый, с обветренным лицом, которое не выражало ничего, и с тем самым быстрым холодным взглядом, каким он когда-то оценивал строй Подмастерьев. Увидев нас, Савелий поднял руку, останавливая своих, и выехал вперёд.
— Барон Темников, — произнёс он громко и раздельно, как положено. — Орден ратников приветствует владетеля Озёрполя и просит принять нас на своей земле.
— Барон Озёрполя приветствует Орден и принимает гостем, — ответил я в том же тоне.
Савелий усмехнулся, и голос у него сразу стал прежним, хрипловатым.
— Ну вот и отделались. Если бы ты знал, как я всю дорогу придумывал эту фразу. Писарь сказал, что без неё нельзя.
— А как иначе, у меня тут земля новая и слухи расползаются быстро, — я подъехал ближе и пожал ему руку. — Как дошли?
— Волчий ваш перевал надо обустраивать, если хочешь, чтобы по нему ходили обозы. Мы телегу дважды из ям вытягивали всем десятком, — Савелий оглядел склон и остановился взглядом на крепости. — А вот это уже интересно.
Мы не стали задерживаться и поднялись к воротам. Олаф остался внизу с орденскими ратниками и сразу увёл разговор в сторону лошадей и дороги, а писарь полез в телегу за своими бумагами.
Внутрь мы с Савелием зашли вдвоём.
Двор Вельчи выглядел хуже, чем в тот день, когда мы её взяли.
Пожар мы потушили, но убирать после него было некому. Казарма стояла без крыши, от конюшни остались стены и обугленные стойла, поленница выгорела дотла, и на её месте лежало чёрное пятно, в которое уже полезла трава.
Савелий прошёл до середины двора и начал с колодца. Он поднял ведро, посмотрел на воду и вылил её обратно.
— Работы с колодцем много предстоит, — сказал он.
— Людей на него выделим, сколько понадобится.
— Дело нехитрое, — легко произнёс Савелий. — Десяток мужиков, три дня, и будет вода. Крепость без своей воды долго не протянет.
Стены он смотрел долго и внимательно. Обошёл вдоль и поперёк, останавливаясь через каждые десять шагов, стучал костяшками по кладке, выглядывал вниз через зубцы. У залатанного пролома присел на корточки и потыкал ножом в брёвна, которыми заложили дыру.
— Кладка старая и ровная, — заметил он. — Такую сейчас не делают, потому что дорого выходит. Кто ставил?
— Тарусины или кто-то до них. По здешним бумагам концов не найти.
— Стена простоит ещё сотню лет, если за ней приглядывать, — Савелий поднялся и отряхнул колени. — Беда не в камне, а в том, что её некому чинить. Вот эти брёвна надо вынимать и класть на их место камень, а для этого нужны каменщики, и не деревенские, а с руками.
Мы дошли до башни, поднялись на второй ярус и постояли у бойниц, глядя вниз, на петлю дороги.
— Крепость битая, но живая, — сказал Савелий. — Стены целы, ворота новые, башня стоит. Двор выгорел, но это дело наживное. Такую крепость барон обычно держит сам и хвастается ею перед соседями.
Савелий многозначительно посмотрел на меня.
— Пойдём наверх, — позвал