Чёрный ратник 7 - Макс Гато

— Я с ним третью неделю вожусь, — начала объяснять Агата. — Здесь шесть точек магических аномалий, записанных без названий, одними приметами: сколько вёрст от чего, в какую сторону, какая местность. Пока мы сидели в Ярмуте, этот список казался несвязным. Но посмотри.

Она провела пальцем по своему листу.

— Вот первая точка. «Мелкая котловина, река с северо-востока, старое городище», — Агата постучала ногтем по значку, поставленному ею на восточном краю. — Это явно Пястов.

— Совпадает и по реке, и по развалинам, — согласился я.

— И в списке он помечен третьим номером. Тем самым, у которого стоит пометка про нестабильность и непригодность для стандартных процедур.

Я взял лист Серого и прочитал заново. Гнус говорил мне то же самое, глядя на колышки: контур поддерживают там, где месту не доверяют.

— Допустим, — сказал я.

— Дальше интереснее, — Агата развернула свой чертёж ко мне. — Я отметила все шесть точек по приметам. Две точки оказались далеко, за пределами того, что мы знаем, и я их поставила приблизительно, вот здесь и здесь, пунктиром. Остальные четыре легли точно.

Она начала расставлять на чертеже мелкие угольные крестики.

Первый в Пястове. Второй севернее, в глубине Диких земель, за грядой. Третий южнее, ближе к Малограду, но всё ещё за границей Озёрполя. Четвёртый восточнее всех, и от него до Пястова по её масштабу выходило вёрст семьдесят.

— А теперь, нужно посмотреть на капища, — сказала Агата. — Вы шли по ним на восток, следуя зову подвески. Покажи, где они стояли, хотя бы примерно.

Я взял уголь и поставил три метки по нашему пути. Они легли ровно между Пястовом и вторым крестиком, одна за другой, с промежутками в три-четыре версты.

Агата провела между ними линию.

Потом соединила крестики между собой, и у неё получилась дуга, проходящая через Дикие земли с севера на юг.

Я смотрел на эту дугу и на свою долину, которая лежала внутри неё, и постепенно всё, что я видел за последние две недели, складывалось в единую картину. Капища, сгоняющие ману. Точка, которой они не доверяют, но всё равно держат. Люди, которых уводят партиями. И постоянный объект Ковена с той стороны.

Марков строил магическую сеть, и упиралась она в мои земли. Вот только что он собирался по ней пропустить?

— Созывай совет, — сказал я Агате. — Всех, кого найдёшь в городе, и Клима с плаца тоже. Через час я жду их в главном зале.

Народу набилось столько, что лавок не хватило. Олаф сел у окна, Луна со своими книгами устроилась у торца стола, Клим пристроился с краю, постукивая палкой по полу. Ярослава прислонилась к печи и садиться не стала вовсе.

Агата пришла со своим чертежом и разложила его поверх карты Вяземского, придавив углы чернильницей и двумя подсвечниками.

— Начну с того, что видел сам, — сказал я. — В мёртвом лесу и дальше на восток Ковен строит цепь капищ. Через них они сгоняют ману в одно место и открывают Разрывы. Пястов их точка, и не единственная. На чертеже это видно лучше, чем на словах.

Клим привстал, разглядывая дугу, прочерченную углём.

— Господин барон, а долина-то наша у них с краю выходит, — заметил он. — Линия идёт с севера на юг, и мы от неё в двух днях пути.

— Мы будем первыми на их пути, — подтвердил я. — Если они пойдут на запад, идти им придётся через нас.

Агата подняла голову от чертежа.

— Четыре точки я поставила уверенно, но вот эти две пунктиром, наугад, — произнесла она. — Чтобы понять, куда тянется их сеть дальше, нужно смотреть на местности, а местность эта не наша. На север за грядой начинаются земли Саровска, на юге Малограда.

— Людей туда не послать. Чужой барон, поймавший на своей земле моих людей с чертежами, будет в полном праве их наказать, — ответил я. — И объяснять ему про Ковен бесполезно, потому что услышит он совсем другое: что я разведывал его владения.

— Тогда мы застряли на четырёх точках, пока не появится законная причина туда заглянуть.

Матвей стоял у дверного косяка и всё это время молчал.

— Раньше или позже причина появится сама, — сказал он. — Если Ковен таскает людей партиями, следующая деревня будет не наша, а соседская. Вот тогда сосед сам и попросит.

— До этого момента нам нужно ещё дожить, — вмешался Олаф. — Так что давайте не про Ковен, а про то, что у нас под ногами.

Я кивнул ему и перешёл к Храбровке.

— Деревня стоит на восточном краю, и жить там больше некому, — сказал я. — Возвращать туда людей я не буду, но и бросать её нельзя: это единственный подход к долине с востока.

— Сделайте из Храбровки заставу, ваше благородие, — предложил Клим. — Четыре двора у изгороди, остальные заколотить. Держать там восьмерых, посменно, с сигнальным рогом и с лошадью. Печи целые, крыши целые, зимовать можно. Я туда своих поставлю, а через месяц сменю.

— Восемь человек, — с сомнением произнес я, — это половина всех, кого ты выучил.

— Верно, — Клим потёр колено. — Только если Ковен придёт и никто нас не предупредит, нас и самих может не остаться.

Олаф от окна поддержал его, и на этом вопрос я закрыл.

— Старшим туда направь Прохора, — приказал я. — Он там уже был и место знает.

Дальше пошли беженцы, и здесь первой заговорила Луна.

— Никифор и двое мужиков с ним уже спрашивают про работу, — сказала она. — Женщины, старик и мальчишка в поле не пойдут, во всяком случае до осени. Держать их всех вместе в Браневке я не вижу смысла.

— Что предлагаешь?

— Тех, кто крепче и сам захочет, отправить в Серебово, — предложила Луна. — Там начинается промысел, и нужны руки на дрова, на воду и на возку, и там кормят из общего котла.

— Остальных всё равно в Браневку, в пустые дворы, и пусть помогают по хозяйству, сколько смогут, — добавил я. — Спрашивать каждого отдельно, силой никого не везти.

— Дорого всё это выходит, — вздохнула Луна, сверяясь с записями. — До осени у нас на новых бойцов и беженцев