Провинциальный остеопат. Том 4 - Артем Сластин

На мгновение в голове всплыло сообщение от Орехова и контраст получился настолько прямолинейным, что аж стало смешно.

— Ногу главное береги. Не перечеркни всю карьеру исключительно по неосмотрительности и глупости. У тебя отличный потенциал и я уверен, что ты многого добьёшься.

— Обещать ничего не буду. — Ответил Максим. — Вместо этого буду присылать еженедельные отчёты и видео, это будет говорить громче моих слов. Я вас не подведу, Алексей Николаевич.

Я положил телефон и ещё раз посмотрел на два имени в электронном журнале ноутбука. Два имени, две похожих истории чудесного исцеления, но отношение к подарку судьбы совершенно разное. Так что, пожалуй, перестану тратить время на тех, кому это не надо и сфокусирую все усилия на помощь тем, кто действительно этого хочет.

Одним из таких как раз и должен был стать мой следующий пациент на 14:00.

«Горький Артём Вячеславович. Первый реабилитационный сеанс после операции».

Вот на таких людей время потратить было не жалко и ровно без пяти два в дверь кабинета коротко постучали. За прошедшее после операции время капитан изменился куда сильнее, чем я мог предположить. В нашу первую встречу Горький двигался осторожно, будто каждое лишнее движение могло закончиться катастрофой. К слову, так оно и было, правда тогда его чуть не убила не болезнь, а мы…

Но это уже в прошлом.

Сейчас же, хоть правая сторона плечевого пояса и оставалась чуть приподнятой, а голову Горький едва заметно удерживал левее средней линии, но двигался он совсем по-другому. С лёгкой грацией, будто хищник пусть и получивший трёпку от противника, но всё равно готовый убивать. Правда это было практически незаметно, и заметил я это исключительно из сложившейся профдеформации.

— Алексей Николаевич, — поздоровался он, протягивая руку. — Капитан Горький прибыл на прохождение курса реабилитации.

— Можно просто Алексей. — Ответил я, всё ещё частично чувствуя вину, которая отказывалась смываться осознанием дальнейшего его спасения.

— Тогда можно просто Артём.

— Артем. — кивнул в ответ я. — Футболку лучше снять, так будет лучше. Посмотрим, что Илья там наделал.

На переднебоковой поверхности шеи действительно остался тонкий послеоперационный рубец длиной всего несколько сантиметров, правда это я и так уже знал. Помимо того ночного рассказа Мельникова, на почте у меня лежали все снимки и заключения, требующиеся для полноценной реабилитации.

Опять первый пациент в практике, на сей раз как реабилитолога, и опять от Ильи. Он прям моя палочка выручалочка.

— Жалобы?

— Если голову вправо сильно поворачиваю, то начинает тянуть, да и к вечеру шея устаёт. А так, после того, что было, вообще грех жаловаться.

Я осторожно прошёл пальцами вдоль рубца, затем ниже, по мягким тканям передней и боковой поверхности шеи. В проекции оперированного уровня всё было довольно спокойно, зато справа превертебральная группа и верхняя часть трапеции держали заметно защитное напряжение.

Разумеется, никакой титановый кейдж я пальцами не чувствовал, так как он находился там, где ему и положено — между позвонками. А вот то, как окружающие ткани приспосабливались к новой механике сегмента, читалось вполне неплохо.

— Головой вперёд. — Привычно скомандовал я.

Артем медленно согнул шею, и я оценил угол. Около сорок градусов.

— А теперь назад.

Разгибание получилось лучше, и показалось цифру примерно в пятьдесят градусов. А вот когда Горький повернул вправо, движение остановилось около шестидесяти, а правое плечо непроизвольно поползло вверх. Влево он спокойно дошёл примерно до семидесяти пяти, но боковой наклон вправо был заметно хуже и под пальцами сразу напряглась грудино-ключично-сосцевидная мышца шеи.

В принципе, после операции результат вполне ожидаемый, что уже само по себе хорошо, но меня интересовало куда больше другое.

— Сейчас голову просто расслабьте, а я немного согну. Если почувствуете хоть что-то похожее на удар током по спине, как было раньше — сразу говорите.

Осторожно довёл шею до комфортного сгибания и внимательно следил за болевыми ощущениями на лице Горького.

— Вроде всё нормально. — Произнёс он неуверенно.

— Это хорошо, раньше именно здесь симптом Лермитта выстреливал практически моментально.

Значит декомпрессия действительно сработала!

Дальше пошёл уже стандартный минимум. Сухожильные рефлексы на руках симметричные, чуть оживлённые, но ничего патологического. Хоффман тоже отрицательный, и чувствительность нижних позвонков шейного отдела позвоночника восстановилась практически полностью.

Сила тоже порадовала. Попросил сжать мои пальцы, затем проверить сгибание и разгибание в локтях против сопротивления. Пять из пяти с обеих сторон. Правда после нескольких повторений правая рука начала сдавать чуть быстрее.

Последним тестом заставил его встать. Обычная ходьба выглядела нормально. Капитан более не подволакивал ногу и не ступал с повышенной настороженностью. Далее попросил его закрыть глаза и поставить ноги вместе. Первые секунды он стоял уверенно, затем корпус начал едва заметно покачиваться, достаточно, чтобы на это среагировал интерфейс.

«Проприоцептивная интеграция: снижена на 9%.»

«Остаточные нарушения после длительной компрессии спинного мозга.»

«Неврологический статус: положительная динамика.»

Я закрыл окно и хлопнул Горького по плечу.

— Ну что, Илья действительно вас неплохо собрал, так что теперь дело за мной. Операция убрала декомпрессию, а теперь нужно научить тело нормально жить с тем, что меж позвонков у вас теперь стоит новая конструкция.

Артем остался стоять рядом, видимо ожидая, что сейчас начнём полноценный сеанс, но я уселся за стол и открыл ноутбук. Файл с названием: «Программа реабилитации Горький А. В.» уже был готов, так что после оценки состояние капитана можно было приступать к работе.

— Предупреждаю сразу. — сказал я, стуча по клавишам. — Быстро здесь не будет. То, что вы нормально ходите и руками двигаете, ещё не означает, что завтра можно возвращаться в зал и таскать железо.

Горький взял стул и уселся рядом.

— Первый месяц у нас контрольный. Раз в неделю приезжаете сюда и будем снимать всё то, что тело успело накрутить вокруг шеи после операции. В первую очередь грудино-ключично-сосцевидная мышцы, лестничные и трапеции. Буду постепенно убирать гипертонус и возвращать нормальную работу плечевого пояса.

— Шею крутить? — Насторожено спросил он.

— Один раз мы уже чуть не покрутили. — сразу отрезал я. — Особенно там, где у вас сейчас кейдж и пластина, так что никаких резких манипуляций. Максимум мягкая дозированная тракция без ротации и работа с окружающими тканями. Плюс верхнегрудной отдел. Вы несколько недель ходили как хрустальная ваза, поэтому грудной отдел позвоночника тоже начал перестраиваться.

Я добавил первый блок и перешёл дальше.