Пепел Оруина - Осипова Татьяна

— Что это? — прошептал Док. — Я таких никогда не видел.

— Я тоже, — признался Лекс. — Но они здесь. С ними.

— Муран, — вдруг тихо сказал Макс.

Все обернулись к нему. Парень сидел, уставившись в экран, и лицо его стало белее мела.

— Что? — переспросила Сера.

— Муран. Цивилизация из галактики Онтарио-33. Я читал о них в закрытых архивах, когда копался в отцовских файлах. Они не гуманоиды. Технологически развиты, агрессивны. И с ними невозможно договориться — они не признают ничего, кроме подчинения.

— Откуда они здесь? — спросил Эйден.

Макс поднял на него глаза. В них вспыхнул ужас.

— Если они здесь, рядом с Конфедерацией... значит, мой отец заключил с ними сделку. Он привёл их сюда.

В подвале повисла мёртвая тишина.

— Зачем? — выдохнула Лина.

— Чтобы уничтожить Оруин, — глухо ответил Макс. — Но не только. Муран не работают бесплатно. Они потребовали плату. И если мой отец пошёл на это... значит, он отдал им координаты всех ключевых миров. Конфедерация станет их следующей жертвой.

Сера медленно опустилась на ящик.

— То есть твой отец уничтожает нас и при этом продаёт своих?

— Он всегда был прагматиком, — горько усмехнулся Макс. — Если можно получить выгоду, продаст всё. Даже собственную цивилизацию.

— Значит, мы должны не просто выжить, — подал голос Эйден. — Мы должны остановить их.

— Есть одна идея, — вдруг сказал Макс. — Я смотрел их частоты. Конфедерация использует стандартный протокол связи между кораблями. Старый, но надёжный. А корабли Муран подключены к той же сети для координации. Это их слабость.

— Объясни, — потребовал Лекс.

— Если я смогу внедриться в систему управления огнём одного корабля и перенаправить энергию импульсного оружия обратно в сеть... вся армада вырубится. Электроника сдохнет. Корабли превратятся в мёртвые куски металла. Но мне нужен прямой доступ. Только с борта.

— Я пойду, — сказал Лекс.

— Я с тобой, — одновременно с ним произнёс Эйден.

Лекс смотрел на него долгим взглядом. Парень был бледным, но в глазах горела решимость.

— Ты понимаешь, что это не прогулка?

— Я знаю. Я был там. Я понимаю, как они думают. Мы должны их остановить.

Лекс помолчал, затем кивнул.

— Хорошо. Вдвоём шансов больше. Макс, ты тоже идёшь — без тебя мы не взломаем систему.

— А если вы не вернётесь? — спросила Лина.

— Тогда хотя бы умрём сражаясь, — ответил Лекс. — Это лучше, чем просто ждать конца.

Сера слушала и молчала. Но в её глазах мелькало что-то такое, чего никто не замечал. Воспоминания. Давние, спрятанные глубоко под слоем бинтов и медикаментов.

— Знаешь, — сказала она вдруг, когда совещание закончилось и все разошлись готовиться. — Я не всегда была врачом здесь. Я, как и ты, отказалась от системы.

Лекс, проверявший оружие, поднял голову. Сера сидела на ящике, глядя куда-то в стену. В руках она вертела старый армейский жетон — потёртый, почти гладкий.

— Расскажешь? — спросил Лекс тихо.

Она горько усмехнулась.

— Давно это было. Лет двадцать назад. Я служила в медицинском корпусе Конфедерации. Молодая, красивая, верила, что мы несём добро и порядок.

— Что случилось?

Сера помолчала, потом заговорила. Голос её звучал ровно, но в нём чувствовалась боль, которую не залечить никакими лекарствами.

— Была планета. Кассиопея-9. Местные подняли восстание — не хотели отдавать ресурсы. Конфедерация прислала нас для «гуманитарной миссии». На деле — зачистка. Я работала в полевом госпитале. Ко мне приносили раненых — и наших, и местных. Я лечила всех.

Она замолчала, сжав жетон так, что побелели костяшки.

— Однажды привели девочку. Лет семи. Вся в крови, осколок в животе. Её мать погибла при обстреле. Я сделала операцию, вытащила. Думала, спасла. А через час пришёл офицер особого отдела и сказал: «Приказ сверху. Местные не подлежат лечению. Передай её патрулю для депортации». Я отказалась. Сказала, что она моя пациентка, что клятва Гиппократа...

— И что? — тихо спросил Лекс.

— Её забрали силой. Я пыталась помешать, меня оттащили. А через три дня узнала: всех депортированных отправили в лагеря. Детей — тоже. Девочка... та девочка умерла там. От голода и болезней.

Сера подняла глаза. В них стояли слёзы, которые она не позволяла себе много лет.

— Я ушла из Конфедерации. Дезертировала. Спряталась на Оруине, сменила имя, стала лечить тех, кому больше некому помочь. И поклялась себе: больше никогда не позволю системе решать, кто достоин жизни, а кто нет.

Она посмотрела на Лекса.

— Теперь ты знаешь, почему я здесь. Почему лечу всех подряд. Потому что ту девочку я не смогла спасти. Но могу спасать других.

Лекс молчал долго. Потом подошёл и сел рядом.

— Ты спасла нас, — сказал он просто. — Меня. Макса. Эйдена. Десятки других. Это не отменяет прошлого, но даёт надежду на будущее.

Сера усмехнулась, вытерла глаза.

— Философствуешь, ветеран?

— Учусь у тебя, — ответил Лекс.

Она хлопнула его по плечу — по-дружески, по-солдатски.

— Иди уже. Корабль ждёт. А мне тут раненых долечивать.

Лекс поднялся, взял оружие. На пороге он обернулся:

— Сера... та девочка. Ты бы её спасла, если бы могла.

— Знаю, — тихо ответила она. — Это единственное, что меня держит.

Челнок, на котором они летели, оказался ещё хуже, чем описывал Док. Старая, ржавая посудина, собранная буквально из мусора: обшивка в заплатках, двигатель чихал и кашлял, иллюминаторы в трещинах. Но он работал. И главное — его действительно не было в базах данных Конфедерации. Для сканеров армады он оставался просто куском космического мусора.

Лекс сидел в пилотском кресле, вглядываясь в темноту за стеклом. Рядом, вцепившись в подлокотники, замер Эйден. Лицо его приобрело землистый оттенок, на лбу выступила испарина.

— Боишься? — спросил Лекс, не оборачиваясь.

— Немного, — признался Эйден. Голос его сел, пришлось откашляться. — На самом деле — очень. Я... я никогда не любил космос. Слишком пусто. Слишком холодно. Слишком похоже на смерть.

— Это нормально, — Лекс чуть повернул штурвал, обходя обломок какого-то спутника. — Страх помогает не