Пепел Оруина - Осипова Татьяна

— Идут, — сказал Лекс, глядя в небо. Там, в дымной мгле, прорезались точки. Много.

Эйден глянул на него.

— Командир... Лекс... Я никогда не говорил... Спасибо. За то, что вытащил. За то, что поверил. За то, что показал...

Лекс перевёл на него взгляд. Серые глаза, глубоко посаженные, смотрели спокойно. В них не было страха.

— Не за что, Эйден. Ты сам выбрал. Это главное.

Он отвернулся к небу, вскидывая винтовку.

— А теперь давай, помоги мне. Дроны не любят ждать.

Эйден улыбнулся. Поднял автомат, поймал в прицел ближайшую точку. И приготовился драться.

За себя. За Лекса. За Макса. За Серу. За надежду. Потому что если молчат хорошие люди — ничего не останется для тех, кто в этой надежде нуждается.

А он больше не будет молчать.

Сначала он почувствовал это кожей.

Лекс стоял на крыше полуразрушенного небоскрёба — того самого, откуда они с Максом когда-то прыгали в люльку, спасаясь от спецназа. Четыре месяца прошло. Четыре месяца относительного затишья, пока Конфедерация перегруппировывалась, зализывала раны после скандала с утекшими данными и готовилась нанести ответный удар.

Четыре месяца он учился жить заново. Не по приказу, не по уставу — просто жить. Помогать Сере с ранеными, учить Эйдена снайперскому делу, слушать бесконечные лекции Макса о протоколах безопасности и уязвимостях в системах Конфедерации. Иногда по ночам ему снилась Лира. Реже, чем раньше, но всё же снилась.

Северный ветер нёс запах гари и близкой смерти. Лекс вглядывался в звёздное небо и вдруг понял: звёзд слишком много. И они движутся.

Он поднёс к глазам старый армейский бинокль — трофейный, с разбитым корпусом, но с идеальной оптикой. Пальцы, покрытые въевшейся оружейной смазкой и свежими мозолями, нащупали колёсико фокусировки.

— Твою ж... — выдохнул он.

Там, на орбите, разворачивалась армада. Корабли Конфедерации выходили из гиперпространства один за другим, как хищники, почуявшие добычу. Лёгкие крейсера — юркие, быстрые, похожие на акул. Тяжёлые линкоры — чудовищные туши, способные стирать города с лица планеты одним залпом. Десантные транспорты — утробы, набитые солдатами, готовыми выплеснуться на Оруин, как кровавая волна.

Лекс считал автоматически. Двенадцать... двадцать четыре... сорок... Сбился после полусотни. Их были сотни. Они закрывали звёзды, превращая ночное небо в чёрную бездну с россыпью ходовых огней — холодных, равнодушных, неотвратимых.

Но было в этой армаде что-то ещё. Что-то неправильное. Лекс всмотрелся внимательнее.

Среди знакомых силуэтов кораблей Конфедерации маячили другие — чужие, незнакомые. Массивные, угловатые, с какими-то органическими обводами, словно выращенные в чуждой лаборатории, а не построенные. Они двигались иначе — плавнее, будто живые существа.

— Что за чертовщина... — пробормотал он.

— Лекс! — донеслось снизу, из пролома в лестничном пролёте. Голос Макса, взволнованный, с хрипотцой от вечного недосыпа. — Ты это видишь?!

— Вижу, — ответил Лекс, не оборачиваясь. Голос его звучал ровно, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. — Спускайся. Нужно всё рассказать Сере.

Он ещё раз взглянул на армаду. Огромная, неотвратимая, как цунами. Конфедерация пришла заканчивать то, что начала. Но теперь она пришла не одна. Вопрос повис в воздухе: кто эти чужаки и что им нужно?

Лекс сунул бинокль в карман потрёпанной куртки и начал спускаться. Каждая ступень отдавалась болью в старых ранах — память о десятках боёв, осколках, пулях, плазме. Тело ныло, но он привык не замечать этого.

Главное — чтобы хватило времени. Главное — чтобы они успели понять, с чем столкнулись.

В подвале было душно, как всегда. Пахло лекарствами, потом, застарелой кровью и сыростью. На нарах лежали раненые — после последней вылазки повстанцев добавилось ещё трое. Сера колдовала над одним из них, вливая в вену плазмозаменитель. Её плотная, коренастая фигура в старом военном кителе казалась незыблемой, как скала.

За четыре месяца она почти не изменилась. Всё те же седые пряди, выбивающиеся из вечного пучка, те же усталые серые глаза и сильные руки в мелких шрамах. Только морщин прибавилось — от бессонных ночей и постоянной тревоги.

Лекс вошёл, и головы повернулись к нему. Здесь его уважали. Бывший штурмовик Конфедерации, дезертир, предатель в глазах системы — здесь он стал своим. Потому что выбирал людей, а не приказы.

— Собирай всех, — коротко бросил он Сере. — Кто может держать оружие и думать.

Она взглянула на него, и лицо её стало ещё жёстче. Спросила только:

— Сколько их?

— Много. Очень много. И не только наши.

— Не только наши? — переспросила Сера, и в её голосе впервые за долгое время мелькнула тревога.

— Потом объясню. Собирай.

Она кивнула и скрылась в глубине подвала.

Через десять минут в тесном закутке, служившем штабом, собрались все ключевые люди. Лекс стоял у стены, прислонившись спиной к бетону. Рядом, нервно теребя край грязной толстовки, сидел Макс — очки на носу, вечно лохматые русые волосы падают на глаза. За четыре месяца он ещё больше похудел, под глазами залегли тёмные круги — парень почти не спал, пытаясь создать хоть какую-то защиту.

Эйден притулился на ящике из-под пайков, сжимая автомат. Он изменился сильнее всех — осунулся, глаза запали, веснушки на носу побледнели, но взгляд стал твёрже, осмысленнее. Исчез мальчишеский восторг, осталась только усталая решимость человека, который нашёл своё место. Война отнимала молодость у всех.

Кроме них в комнате были трое командиров ячеек сопротивления. Коренастый мужчина с обожжённым лицом, которого звали Шрам. Молодая женщина с короткой стрижкой — Лина, лучший стрелок в секторе. И старик по имени Док, бывший инженер космопорта.

— Говори, Лекс, — сказала Сера, закрывая дверь. — Что там?

— Армада, — ответил он просто. — Сотни кораблей. Линкоры, крейсера, десантные транспорты. Они вышли на орбиту час назад. Если начнут высадку — у нас максимум сутки.

— Сутки? — переспросил Шрам. — Мы продержимся сутки с тем, что у нас есть?

— Нет, — отрезал Лекс. — Не продержимся. Даже если все, кто может держать оружие, выйдут на улицы. Даже если будем драться за каждый дом. Их слишком много.

— Что ты предлагаешь? — спросила Лина.

— Я предлагаю думать. Но сначала — смотрите.

Он достал потрёпанный планшет, на котором Макс настроил приём сигнала с орбитальных дронов.

— Вот это, — Лекс увеличил фрагмент, — не корабли Конфедерации.

Все