История и философия монергизма. Том 1. - Евгений Александрович Жуков
Амвросиаст, писавший свои толкования в последней четверти четвёртого столетия, не использует прямо слово «вина» в своём комментарии на пятую главу Послания к Римлянам, однако ключевым термином, пронизывающим всю его экзегезу подобно красной нити, проходящей через ткань, является слово «приговор» — sententia. Это не случайный выбор терминологии, не небрежность языка, но точное попадание в самую сердцевину библейского учения о первородном грехе. Первородный грех, передаваемый от Адама всему его потомству, не является безличным космическим законом, не представляет собой механическую причинно-следственную связь, подобную физическим законам природы, но есть приговор — судебное решение личного Бога, Который есть Судия всей земли. Приговор предполагает судебное разбирательство, вину подсудимого, справедливость вынесенного решения. Когда Амвросиаст пишет, что души удерживались узами ада в силу приговора, данного в Адаме, и что этот приговор был стёрт в постановлениях смертью Христа, он описывает не онтологический процесс повреждения природы, но юридическую реальность вменённой вины и судебного осуждения. Приговор выносится виновному, а не больному; приговор отменяется искуплением, а не лечением; приговор предполагает личную ответственность перед личным Законодателем и Судьёй. Вся человеческая раса стояла на суде в лице Адама, и приговор, вынесенный ему, был вынесен всем, кто в нём согрешил как бы в смеси, в массе. Это юридическое понимание первородного греха как судебного осуждения всего человечества за грех одного представителя пронизывает западную традицию задолго до Августина и свидетельствует о том, что учение о вменённой вине Адама не было поздним изобретением или философской спекуляцией, но коренилось в самой древности латинской экзегезы, которая читала Павла с глазами, открытыми Духом к юридическим реальностям греха, осуждения и искупления.
«“Продан греху” (Рим. 7. 14). Это и значит быть проданным греху: происходить от Адама, который первым согрешил, и становиться подчиненным греху из-за собственного преступления. Как говорит пророк Исаия: “Вы проданы за грехи ваши” (Ис. 50:1). Адам продал себя первым, и вследствие этого все его семя было подчинено греху. Поэтому человек слишком слаб, чтобы соблюдать предписания закона, если он не будет укреплен Божественной помощью. Отсюда слова: “Закон духовен, а я плотян, продан греху”. То есть: закон тверд, справедлив и не несет в себе вины, но человек хрупок и подчинен родительскому или собственному преступлению, так что он не может воспользоваться своей властью в деле послушания закону» (Толкование на Послание к Римлянам. 7. 14. 2–3[41]).
Свидетельство Амвросиаста примечательно своей антропологической определённостью. В отличие от оригеновской традиции с её тонкими различениями между «образом» и «подобием», между повреждённой и неповреждённой частями души, здесь звучит категоричное утверждение: человек «не может воспользоваться своей властью в деле послушания закону». Не «с трудом может», не «нуждается в помощи для облегчения», но именно «не может» — non potest. Амвросиаст воспроизводит терминологию апостола Павла без смягчающих интерпретаций: «продан греху», «подчинён» (subiectus) родительскому или собственному преступлению. Это язык рабства, а не болезни; язык юридического подчинения, а не онтологического ослабления. Человек не просто «склонён ко злу» — он продан, как раб продаётся на невольничьем рынке. Он не просто «немощен» — он подчинён чужой власти и лишён собственной. Адам «продал себя первым», и всё его семя унаследовало это состояние порабощённости. Отсюда неизбежный вывод: для соблюдения закона человек должен быть «укреплён Божественной помощью» — не просто ободрён или наставлен, но именно укреплён, наделён той силой, которой он сам не обладает. Это западная сотериологическая трезвость, выраженная задолго до Августина и подготовившая почву для его систематического учения о благодати.
Иоанн Златоуст
Природа человека
Алексей Русланович Фокин, российский богослов, патролог и переводчик, специалист по философской теологии, истории христианской философии, патрологии в своем исследовании «Краткий очерк учения блаженного Августина о соотношении свободного человеческого действия и Божественной благодати в спасении»[42] систематизирует учение Златоуста о последствиях Адамова греха.
Объясняя слова апостола «в нём все согрешили» (Рим. 5:12), Златоуст говорит, что поскольку пал один, от него стали смертными все, даже не вкусившие запрещённого плода. Грех преслушания Адама был причиной общего повреждения, поскольку Адам для своих потомков стал виновником смерти, вошедшей в человека из-за вкушения запрещённого плода.
«Когда Адам согрешил, тело его стало смертным и страстным, в нём обнаружилось множество природных недостатков, оно стало упрямым и труднообуздываемым конём. Толкуя слова «продан под грех» (Рим. 7:14), Златоуст замечает, что когда тело человека стало смертным, оно по необходимости приняло похоть, гнев, печаль и все прочие страсти, так что теперь требуется приложить много стараний, чтобы эти и другие наводнившие нас страсти не потопили нашего рассудка в глубине греха»[43].
На первый взгляд это описание вполне согласуется с православным учением о повреждении человеческой природы грехом. Однако следующее уточнение Златоуста радикально меняет картину: «Сами по себе эти естественные страсти ещё не есть грех, но они становятся им от необузданной неумеренности в них».
Страсти — не грех. Грех — только неумеренность в страстях. А неумеренность зависит исключительно от произволения. Таким образом, грехопадение создало лишь неблагоприятные условия, затруднило путь добродетели, но не лишило человека способности этот путь пройти.
«Всякий грех, по мнению Златоуста, есть, во-первых, беспечность и дурная склонность воли, а во-вторых, произвольное злое деяние. Таким образом, грех и порок проистекают из свободной воли человека и не суть природное зло, поэтому человек в силах изгнать их из себя и поселить в себе добродетель. Хотя и трудно достичь добродетели, но возможно в ней усовершенствоваться; а если постараться, то это будет даже и легко, и удобно»[44].
Это ключевой текст. Здесь утверждается не просто свобода воли и не просто синергия благодати и свободы. Здесь утверждается, что человек «в силах» — то есть обладает достаточной способностью — изгнать грех и стяжать добродетель. Более того, при должном старании это становится «легко и удобно».
Обратим внимание: в этом описании процесса нравственного совершенствования благодать просто отсутствует. Речь идёт о том, что человек делает собственными силами. Грех проистекает из свободной воли — следовательно, свободная воля способна его преодолеть. Добродетель достижима старанием — следовательно, старание достаточно для её достижения.
Златоуст толкует слова апостола «Ибо не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то