Куда ты денешься? - Натаэль Зика
И наконец решился свернуть разговор к благотворительности.
— Кстати, «МедАльянс» стал спонсором «Бала надежды». Это в поддержку детей с онкологией.
Вероника подняла бровь:
— Вот как? Молодец, Герочка. Помогать детям — это прекрасно. Я и сама давно хотела сделать пожертвование, а тут такой случай. Я непременно приду — пришлёшь приглашение?
— Обязательно, — кивнул он.
Официант принёс закуски, расставил тарелки, наполнил бокалы и снова исчез.
Повисла пауза.
Сын смотрел на мать, не зная, как начать. Та смотрела на него, тоже не решаясь.
А потом оба одновременно потянулись: она — к сумочке, он — к карману пиджака.
А потом всё произошло одновременно: Герман достал конверт из лаборатории и положил на стол, Вероника вытащила сложенный вчетверо лист бумаги.
— Мама, у меня есть сын.
— Посмотри — это твой сын.
И они замерли, ошарашено глядя друг на друга.
Глава 41
Машина ехала сквозь ночь, и только редкие фонари выхватывали из мрака придорожные кусты да белые полосы разметки. Савва спал на заднем сиденье, Алёна сидела рядом, прижав к себе сумку с документами, и смотрела в окно, не видя ни деревьев, ни огней, ни уходящую в бесконечность ленту дороги.
Спать она не могла.
Внутри всё ещё дрожало — как после сильного удара, когда тело уже остановилось, а сердце продолжает колотиться где-то в горле. Перед глазами снова и снова вставало лицо Германа: тяжёлый взгляд, плотно сжатые губы, уверенный голос.
«Савва — мой сын. А теперь объясни, почему ты не сообщила мне о беременности».
И потом, уже в дверях: «Надеюсь, ты не станешь выкидывать фортели? Мне бы очень не хотелось знакомить тебя с моей тёмной стороной».
Она вздрогнула и покрепче прижала к себе сумку.
Позиция Германа была ей предельно ясна — он с какого-то перепуга решил отмотать время назад. Заставить её забыть, простить и думать, будто этих пяти лет не было, будто ничего такого не произошло. Он держался очень уверенно, словно ни капли не сомневался, что она смирится и снова станет тихой и покладистой, всегда готовой подстроиться удобной женой. А Савва пойдёт бонусом: наследник и продолжатель рода.
Только вот она не собиралась смиряться. И уж тем более — возвращаться.
Но Алёна не понимала, что двигало Максимилианом Вересовым. Зачем он помогает ей, зачем везёт их с сыном и обещает защитить?
Он ей нравился. Очень.
«Как рассудительный, спокойный и надёжный человек, — напомнила она себе. — Как эрудированный и остроумный собеседник. С ним легко, будто мы знакомы много лет. Хотя… кого я обманываю?»
Увы, Макс привлекал её не только как человек. Он нравился ей как мужчина. Высокий, сильный, с внимательным взглядом и руками, которые — она помнила — были крепкими и тёплыми.
Но она прекрасно понимала, что надеяться на взаимность глупо, совместного будущего у них не может быть. А то, что он впрягся в её проблемы, так это только потому, что Макс Вересов человек совестливый и справедливый. Она пострадала, в том числе и по его вине, вот он и пытается хоть что-то исправить.
Поможет, и пойдёт своей дорогой. Без неё.
Ей нужны несколько дней передышки — оглядеться, сообразить, что делать дальше, куда отправиться. А потом она уедет.
Наконец впереди показалось зарево — Москва. Огромное, светящееся пятно расползлось по горизонту, прогоняя ночную темноту.
Алёна подалась вперёд, невольно вглядываясь в приближающийся город.
Но, не доезжая до МКАД километров пяти, машина свернула с трассы на другую дорогу — с отличным асфальтом, яркой разметкой и фонарями по обочинам, уводящую в сторону от городского шума, к лесу.
Алёна напряглась и непроизвольно сжала руку в кулак.
Макс словно почувствовал её состояние и, не оборачиваясь, коротко бросил:
— Не пугайтесь, я решил, что вам лучше остановиться не в городе, а в доме. Я везу вас в «Раздоры». Это закрытый, хорошо охраняемый посёлок, где не бывает случайных людей. У меня там свой дом, он будет в вашем полном распоряжении. Я купил его полгода назад, и ещё не жил, только собирался — он полностью меблирован и готов к переезду. Вам там будет удобно и спокойно. А ещё мальчику не придётся сидеть в четырех стенах — у дома большой участок, можно хоть весь день гулять.
Алёна помолчала, переваривая услышанное. Потом тихо спросила:
— А где будете жить вы?
— У меня в Москве своя квартира, — ответил он, не отрывая взгляда от дороги. — Но я думаю, что вас лучше совсем одних не оставлять. На участке есть ещё один дом, поменьше — флигель для будущих наёмных работников, сейчас он пустует. Я перееду туда.
Она хотела что-то сказать — может, возразить, может, поблагодарить — но слова застряли в горле. Только кивнула, хотя он не мог этого видеть.
Обогнув берёзовую рощицу, машина выехала к шлагбауму, который поднялся, едва они приблизились.
«Раздоры» встретили их тишиной — глубокая ночь, жители давно спят. Дома стояли в глубине участков, почти не видимые из-за высоких заборов и живых изгородей. Чувствовалось, что здесь обитали непростые люди, и Алёна невольно поёжилась.
«Господи, куда меня опять занесло?!»
Между тем автомобиль остановился у ворот. Макс набрал код, створки медленно разъехались, и они въехали на участок.
Дом оказался двухэтажным, с панорамными окнами, тёмной крышей и широким крыльцом.
Максимилиан заглушил мотор, вышел наружу и, распахнув заднюю дверь, протянул Алёне связку ключей:
— Вот этот — от входной двери. Идите вперёд, а я понесу мальчика.
А сам осторожно, стараясь не разбудить, поднял Савву на руки. Тот только вздохнул во сне и уткнулся носом в его плечо.
Как только они двинулись к дому, по обе стороны дорожки вспыхнули фонари, заливая двор мягким светом.
— Датчики движения, — коротко пояснил Вересов.
Стоило приблизиться к парадному входу, как над ним тотчас загорелась лампа.
Ключ мягко повернулся, дверь открылась, и Алёна переступила через порог. Повернулась, собираясь найти выключатель, но видимо, в доме тоже стояли лампы с датчиком движения, потому что свет загорелся сам собой.
Внутри пахло нагретым деревом и чем-то неуловимо свежим. Она неуверенно огляделась, не понимая, куда идти дальше.
— Выбирайте комнату, — негромко сказал Макс, кивнув в сторону лестницы. — Любую.
На втором этаже она открыла первую же дверь. За ней оказалась просторная комната, с большой кроватью, окном во всю стену и мягким ковром на полу.
Вересов вошёл следом, аккуратно уложил Савву на кровать и выпрямился.
— Я ухожу во флигель, — сказал он. — Ключи пусть будут у вас. От