Куда ты денешься? - Натаэль Зика
Она поправила ему одеяло, подоткнула край, и только потом позволила себе выдохнуть.
— Долго ещё?
— Минут десять, — ответил Макс, не отрывая взгляда от дороги. — Нас везут в одно место, где мы пересядем в мою машину.
Десять минут тянулись медленно, как патока. Алёна сидела, прижав к себе сумку с документами, и смотрела на сына.
Наконец «Скорая» свернула с дороги, и фары осветили внедорожник. Водитель заглушил мотор и повернулся:
— Приехали.
Первым выскочил на улицу Вересов. Он подошёл к автомобилю, и тот приветливо мигнул фарами. Распахнув заднюю дверь, Макс вернулся к Скорой, осторожно подхватил Савву на руки и перенёс его в установленное там автокресло. Мальчик так и не проснулся, только смешно засопел и обхватил рукой край одеяла.
— Садитесь вперёд, — попросил Вересов, проверяя и закрепляя на Савве ремень безопасности. — Если сядете сзади, нам неудобно будет разговаривать.
И она, убедившись, что сыну удобно и он по-прежнему спит, нырнула на сиденье.
Максимилиан отошёл к Скорой, что-то сказал водителю, потом мужчины пожали друг другу руки, и Константин вернулся за руль.
Через несколько секунд белый микроавтобус отправился назад, в город. А Макс прыгнул за руль, и внедорожник, развернувшись, вырулил с площадки.
— Вы везёте нас в Заозёрск? — вырвалось у Алёны, как только автомобиль набрал скорость.
В темноте она не очень ориентировалась, место пересадки было незнакомо, и она начала волноваться, не понимая, что их ждёт дальше.
— Нет, там вас мигом найдут, — ответил Вересов. — Мы едем ко мне домой. В Москву.
Глава 39
Утро началось для Германа с предвкушения.
Проснувшись раньше обычного, Мейер какое-то время лежал, глядя в потолок и прокручивая в голове одну и ту же картину: он стоит в центре зала, вокруг — знакомые лица, лёгкий гул голосов, кто-то поднимает бокал, и он небрежно, как о чём-то само собой разумеющемся, сообщает: «Кстати, позвольте представить — моя жена Алёна и наш сын Савелий. Да-да, мы всё это время были женаты, просто решили не афишировать, что ждём наследника».
Как вытянутся лица у этих напыщенных индюков! Как они начнут переглядываться, шептаться, гадать, почему мать и сын Мейер столько времени изображали, что владелец «МедАльянс» разведён.
Улыбнувшись своим мыслям, он откинул одеяло, сел на кровати и потянулся. Спать больше не хотелось — впереди был день, полный приятных хлопот.
Воображение помогло представить, как Алёна снова входит в тот мир, из которого он её когда-то вытолкнул: с осторожностью, которая появляется у людей, давно не позволявших себе лишнего, идёт по торговому центру и останавливается у витрин, вспоминая, каково это — выбирать не по цене, а по желанию.
Как берёт что-то для Саввы — может быть, игрушку или куртку — и на её лице появляется чуть растерянное, но счастливое выражение. И как потом, вечером, они с мальчиком будут рассматривать покупки…
От этой картины внутри стало тепло и как-то по-хозяйски уютно.
«Пусть снова привыкает жить по-настоящему», — решил Герман, поднимаясь и направляясь в ванную.
Он выдавил пасту на щётку, посмотрел на своё отражение в зеркале — уверенное, с лёгкой утренней щетиной. Усмехнулся и принялся чистить зубы, продолжая мысленно прокручивать план на завтра.
После лаборатории можно сводить мальчишку в парк — неподалёку есть один хороший, с аттракционами и каруселями. Или в детский магазин, пусть сам выберет, что ему понравится. Алёна, наверное, начнёт отнекиваться, говорить, что не нужно, что это лишнее, но он быстро объяснит, что теперь всё будет по-другому.
К десяти утра он уже был в офисе. Секретарша принесла кофе, на столе выросла стопка документов.
Герман пытался работать, но мысли то и дело соскальзывали на телефон. Он поглядывал на экран — не появилось ли уведомление из банка.
Ничего!
Вернее, уведомления были, но всё не те, которые он ждал.
В час дня Мейер не выдержал, открыл приложение и прошёлся по операциям.
Пусто.
«Может, она просто не поняла, что карта безлимитная? — промелькнула мысль. — Отвыкла тратить, не считая, ведь пять лет на копейки жила. Или, наоборот, глаза разбежались — не знает, за что хвататься в первую очередь?»
Он отложил телефон и набрал номер водителя, которого отправил в Светлогорск.
— Ну что там?
— Ничего, Герман Всеволодович, — отозвался тот. — Женщина не звонила, не связывалась. Я с семи утра стою у её дома, как вы велели.
— Понял. Оставайся на месте.
Сбросив вызов, владелец «МедАльянс» нахмурился.
«Странно. Очень странно».
Затем он снова открыл банковское приложение — операций по карте по-прежнему не было.
Ни одной!
Ни покупок, ни снятия наличных, ни переводов...
Решив, что пора задать вопросы первоисточнику, он набрал номер Алёны. Пошли гудки, а потом женский голос сообщил, что абонент больше не абонент.
Герман отвёл телефон от уха и посмотрел на экран, будто тот был виноват.
«Что это значит? Она выключила телефон или кинула меня в чёрный список?»
Внутри неприятно кольнуло. Отогнав дурное предчувствие, Герман заставил себя вернуться к работе. Но цифры в документах расплывались, буквы складывались в бессмысленные слова, и через полчаса он понял, что больше не выдержит.
Схватив ключи и пальто, Герман вышел из кабинета, бросив секретарше на ходу, что сегодня он в офис уже не вернётся. Спустился в подземный гараж, сел за руль и выехал в город, вклиниваясь в плотный поток машин.
Дорога не заняла много времени — злость кипела внутри, не позволяя сбавить скорость.
«Надо было сразу её забрать, — думал Герман, сжимая руль. — Взял бы за руку, посадил в машину, привёз в Москву. Никаких разговоров, никаких условий. Нет, я решил по-хорошему, по-человечески. А она теперь трубку не берёт».
Когда машина въехала в Светлогорск, на город уже опустились сумерки — в окнах домов зажигались первые огни, редкие прохожие спешили к подъездам. Герман свернул во двор и сразу заметил у тротуара знакомый чёрный седан.
Припарковавшись неподалёку, Мейер заглушил мотор и вышел. Водитель сидел за рулём, откинув голову на подголовник, и дремал. Видимо, понял, что сегодня его услуги уже не понадобятся, но покинуть двор без разрешения хозяина не рискнул.
Герман легонько постучал костяшками по стеклу. Шофёр вздрогнул, открыл глаза и торопливо выбрался из машины.
— Герман Всеволодович! Она не звонила. Сижу, жду. Дамочка дома — вон её окна, свет горит.
Герман обернулся и посмотрел, куда тот показывает.
— Откуда ты знаешь, что это её окна?
— Так вы номер квартиры сказали, — пожал плечами водитель. — А у меня