В разводе. Тост за бывшего! - Анна Томченко

И планировала как минимум поговорить начистоту с ним, упуская один очень важный момент в этом разговоре.

Когда я почти задремала, услышала со второго этажа из комнаты, которую занимали Альберт с Мартой, шушуканье.

— Ох, сплетники, — подумала я про себя и усмехнулась.

Но на самом деле этим были и хороши семейные пары. Я помнила, что мы с Яшей тоже много кому перемывали кости, когда никто не слышит.

А сейчас… А сейчас было немного странно и непонятно.

Рано утром я проснулась от того, что жутко захотела в туалет. Я даже не обратила внимание на то, с какой стороны кровати встаю на пол.

И это меня сгубило.

Потому что встала я на Новикова. Он охнув, поджал под себя ноги и сонно выдал:

— Майя, ну я же, как самый настоящий рыцарь, даже не лёг к тебе в постель. А так, прибился на полу, чтобы только с тобой. А ты по мне с утра ходишь.

Горячие пальцы перехватили мою щиколотку и Новиков, потеряв страх, притянул мою ногу к своим губам и чмокнул на своде стопы.

— Ты чего здесь делаешь? — хриплым со сна голосом уточнила я.

— Мне не спалось. Я пришёл к тебе, но подумал, что ты не оценишь, если я залезу к тебе в постель. Ну и сперев твою вторую подушку и притащив из своей спальни одеяло, я решил лечь рядом.

Я растёрла глаза и наклонилась.

— Тебе вот сколько лет для таких поступков?

— Нормально мне лет. Успокойся, — уже тихо произнёс Новиков и наконец-таки сел на полу, скрестив ноги по-турецки. — Но отдохнули знатно. Мне понравилось.

Я ещё не пришедшая в себя, поспешно кивнула. Но в этот момент Олег щёлкнул пальцами.

— Но знаешь, я тебе так могу сказать: в этом поединке у нас с тобой ничья.

— Это ещё почему? — насупилась я.

Я понимала, что мои друзья однозначно лучше, чем его.

Олег подполз к кровати и перехватил меня за щиколотки, гладя большими пальцами внутреннюю сторону.

— А знаешь, почему? В каждой избушке свои погремушки. Ни к Артёму с Надей, ни к Новоженовым — у меня вообще ни одного вопроса. Но самое дерьмовое было вчера то, что когда вы с девочками оказались на сцене, три мужчины из четырёх стояли с офигевшими рожами. Ну, лично я офигевал от того, насколько ты крутая. Ребята, не знаю, от чего офигевали. Но только одному мужчине было наплевать на выступление. Как только Марта поднялась на сцену, Берт встал и вышел из беседки.

И так ведь получалось, что Олег прав — святых нет нигде.

И я испытала ужасное чувство, что надо как минимум порчу на Новака навести, что он мне такой расклад испортил. С Акулиной Арнольдовной поговорю!

Для местечкового бизнесмена мстя Акулины Арнольдовны должна быть страшной!

Яша.

Я прикрыл глаза и выдохнул сквозь стиснутые зубы. Я не мог терпеть женских слёз, потому что Майя крайне редко плакала и у меня иммунитета просто не было.

Но тем не менее я не собирался бежать, сопли вытирать, быть папочкой-мамочкой. В конце концов, девочка знала, куда лезла и понимала всю ответственность. А в любовь я верил очень, очень натяжно.

Любовь вообще такая вещь: пока не потеряешь, не поймёшь, любил ли или нет.

Созвонился с Марком по поводу того, что ну как-то надо дела в Москве решать.

— Ну, слушай, я через три дня сам туда лететь хотел. Ну, может быть, решу. Может быть, посмотрю что-нибудь.

— Но ты уже сейчас посмотри и мне пришли. Где ты сейчас? — спросил я, желая встретиться с сыном.

— Бабулю домой везу, — глубокомысленно отозвался Марк.

И я услышал искристый хохот Акулины Арнольдовны в трубке. Улыбнулся.

— Между прочим, на машине твоей дочери.

— Вот, автопарк стоит. Тебе чего не возиться на любой другой машине?

— Ну, мне эту обкатать надо. Кстати, ты меня в страховку не вписал.

— Ну нет, конечно. Я же Лере машину подарил, — отозвался ворчливо и сел в свою тачку. — Слушай, вечером приезжай, выбери машину себе и не парься.

— Я подумаю, пап, — отозвался Марк.

И тут же в трубке прозвенел голосок Акулины Арнольдовны:

— Что же ты предатель бородатый, сейчас так затрясся и запереживал о детях?

— Я вас тоже люблю, Акулина Арнольдовна. Люблю, люблю вас. Так, что даже если вы мне морду расцарапаете, я всё равно буду вас любить, пантера вы моя, — в тон ей смешливо отозвался я.

И снова раздался её смех.

— Ладно, пап, давай, нам ещё по магазинам надо.

Когда у меня закончились все дела, я созвонился с несколькими юристами и дал распоряжение, чтобы проверили все договоры с Таволгиным и начали процесс прекращения сотрудничества.

В жопу его. Он меня на одном месте хотел провернуть, а я ещё с ним чаи буду распивать.

Но меня тут вынесло от звонка Артёма — нашего местного Германа Грефа.

— Что случилось? — отозвался я быстро, понимая, что Артём не звонит просто чтобы почесать языками.

Да и вообще после ситуации с Майей, как бы это ни прискорбно звучало, но у нас друзья разделились. Хотя как разделились — со мной всё равно никто толком нормально не общался, не могли встать в позу. А вот Артём с Надей могли встать в позу.

— Ну, я тебе звоню, конечно, не для того, чтобы постучать и понауськать, а для того, чтобы засвидетельствовать, скажем так, смену диспозиции.

— Слушай, ты там чего, уже к беленькой приложился? — нервно отозвался я, перестраиваясь из ряда в ряд.

— Ну и к ней тоже. Но вообще... Слушай, я, конечно, тебя кредитовать не перестану, но это абсолютно не имеет никакого отношения к тому, что ты меня подставил. Ты меня жёстко подставил. Мне сорок с лишним лет. Я старый, ворчливый, больный пердун. Почему, скажи мне, пожалуйста, в таком возрасте я должен сейчас менять свои привычки и устои? Почему я сейчас должен впускать в свою жизнь нового человека из-за того, что старый говняный оказался?

— Я тебя не понял… Ты сейчас какую претензию мне высказываешь? Ты там кое-что изо рта вытащи и нормально начни со мной разговаривать, — буркнул я и съехал в сторону Революционной.

— Да я тебе к тому всё это говорю, Яша, что облажался ты не по-детски. Настолько не по-детски, что сегодня у меня в гостях некий питерский кабальеро: дерзкий, резкий. Но самое интересное