Куда ты денешься? - Натаэль Зика
Продукты нужно было пристроить, и первым делом Максимилиан отправился на кухню. Белые занавески с вышивкой, на столе не клеёнка, как он почему-то ожидал, а настоящая скатерть. Не новая, но чистая и приятной глазу расцветки. На подоконнике — герань в горшке с яркими красными цветами, в углу тихо мурлыкал холодильник.
Открыв его, Макс убедился, что купленные продукты не будут лишними. Он убрал в морозильник курицу, ветчину и сыр положил на полочку, сбоку от кастрюльки, а овощи и зелень сложил в ящик. Фрукты с конфетами и печеньем оставил на столе, так как не сообразил, куда их пристроить. И решил, что хозяйка сама разберётся.
После этого перешёл в большую комнату: диван, телевизор, набитый книгами шкаф и второй — видимо, с вещами. На стене висело несколько фотографий под стеклом и в деревянных рамках.
Он подошёл ближе и замер. На одном из снимков была Алёна — она стояла на крыльце, смотрела куда-то в сторону и улыбалась. Та самая улыбка, которую он помнил по больнице: тёплая, чуть застенчивая, без тени кокетства или игры.
На другой фотографии был маленький ребёнок: мальчуган в одних трусиках сидел на траве, держал в руках игрушечную машинку и хохотал, запрокинув голову.
Максимилиан плохо разбирался в возрасте детей — он дал бы ему года два.
«Сын Алёны!»
Малыш был копией Алёны — те же глаза, тот же разрез губ, даже выражение лица — её. От отца там не было ничего, и это почему-то Макса только порадовало.
Опомнившись, что уже десять, он заставил себя оторваться от фотографий, прошёл в ванную и включил воду. Сделав напор посильнее и погорячее, с наслаждением смыл дорожную грязь и усталость, мысленно посетовав, что совершенно не подумал приобрести какой-нибудь гель для душа.
Пришлось воспользоваться хозяйским.
Суп оказался наваристым, с кусочками мяса и зеленью. Он разогрел его и уговорил полную тарелку. Потом отрезал кусок пирога — тот оказался яблочным — и съел с аппетитом, которого сам от себя не ожидал. Еда была простой, но очень вкусной — по-настоящему домашней.
Затем Макс вымыл за собой посуду, поставил её на сушку и прошёл в зал, застелил диван, лёг и мгновенно провалился в сон.
Разбудило его смутное ощущение — кто-то был рядом. Вересов открыл глаза и увидел Полину. Хозяйка стояла в дверях и смотрела на него с лёгкой улыбкой.
— Проснулись? — спросила она.
— А сколько времени? — хриплым со сна голосом произнёс он, растирая лицо ладонями.
— Скоро шесть. Я пришла позже, чем планировала — приём затянулся. Я обнаружила, что содержимое холодильника существенно пополнилось. Это было совсем необязательно — я не голодаю.
— И в мыслях не было, — он вскинул руки, — просто я подумал, что с работой вы не успеваете по магазинам, а у меня было время. Ну и... вот.
— Вы не должны были, — покачала головой хозяйка. — Но я оценила и порыв, и его исполнение. Итак, что бы хотели на ужин?
— Не знаю, что-нибудь простое, что не требует много труда.
— Самое простое — жареная картошка на сале, со шкварками, — предложила хозяйка. — А к ней у меня есть квашеная капуста, маринованные грибочки, и можно сделать салат из помидоров с огурцами.
И Макс невольно сглотнул, неожиданно для себя остро представив всё воочию. И понял, что сто лет такого не ел, но очень-очень хочет!
— Я могу почистить картошку.
— Вы умеете? — Полина посмотрела на него с интересом — этот богатый молодой человек, явно привыкший к роскоши и дорогим ресторанам, предлагает почистить картошку и глотает слюнки, услышав слово «шкварки»?
Поистине, Вересов открылся с новой стороны.
Отговаривать не стала — если мужчина хочет помочь, нельзя гасить его порыв! Один раз откажешься, второй — и он перестанет предлагать. А потом через пару лет в квартире к дивану добавится ещё одна недвижимость.
И хоть именно этот мужчина не имел к ней никакого отношения и скорее всего, это их первая и последняя встреча, Полина решила поддержать его инициативу.
Мало ли, как его жизнь сложится? Пусть получает полезный опыт!
Рано или поздно он женится, глядишь и не переродится в «принеси-подай». А если переродится, то не она будет тому причиной.
Полина нарезала помидоры и краем глаза наблюдала, как давешний вип-пациент, вокруг которого на цыпочках бегала вся больница, деловито моет клубни, потом их чистит. И в довершение всего — нарезает аккуратными брусочками.
Смотрела и чувствовала, что относится к нему уже без прежнего предубеждения.
Когда тарелки опустели, Полина налила чай и, глядя на Макса через стол, заговорила:
— Максим... как вас по батюшке?
— Я Максимилиан, можно просто Макс, — отозвался он. — Не надо отчеств, пожалуйста.
— Хорошо. Я сегодня весь день думала и решила, что должна вам кое-что рассказать.
Вересов подобрался, понимая, что сейчас услышит что-то важное.
И интуиция его не подвела.
Полина Григорьевна развязала и сняла фартук, потом провела ладонью по скатерти, расправляя еле заметную складку, нахмурилась и, решившись, подняла на него глаза.
— Вчера ко мне домой приходила женщина, которая назвалась бабушкой Савелия. И предложила продать ей мальчика. Вернее, сдать местонахождение Алёны и за это обещала подарить мне квартиру.
Вересов отреагировал моментально.
— Вот как? — он откинулся на спинку стула. — Вероника Станиславовна?
— Да, она. У Алёны нет родителей, значит, бабушка может быть только со стороны отца Саввы.
— Интересно, — он побарабанил пальцами по столешнице. — Вероника Мейер — и бабушка?! Это даже не анекдот, это оксюморон*.
— Я видела её, — кивнула Полина. — И поэтому тоже теряюсь в догадках — для чего ей понадобился ребёнок?
— Учитывая тот факт, что она всей Москве рассказала про измены бывшей невестки, — задумчиво пробормотал Максимилиан. — А теперь ищет её, чтобы — что? Забрать мальчика? Но зачем ей ребёнок от — простите, это не мои слова и не моё мнение, я просто цитирую Веронику Станиславовну — женщины с низкой социальной ориентацией?
— Вот и мне интересно, — произнесла Полина Григорьевна.
На некоторое время в комнате повисла тишина. Первым нарушил молчание Вересов.
— У вас очень уютный дом.
— Спасибо, — ответила Полина с теплом в голосе. — Я сама его очень люблю, но с годами мне всё труднее его поддерживать — дом требует мужских рук, а у меня…
И она вздохнула.
— Вы специально сменили тему?
— Нет, просто я не знаю, как спросить, чтобы вы не подумали, что я на вас давлю, — отозвался Макс. — Мне бы очень хотелось услышать подробности — что конкретно говорила госпожа Мейер, какие аргументы приводила, что вы ей ответили. Не ради любопытства, а для