Куда ты денешься? - Натаэль Зика
Он сидел в своём кабинете, и перед ним на столе громоздились горы папок. Каждая из них требовала внимания, потому что содержала в себе список вопросов, на которые нужно было ответить ещё вчера. А также списки новых документов, которые требовалось предоставить, и нарушений, которые необходимо было опровергнуть. Он уже начал терять счёт времени, проведённому в этом кресле, и раздражение копилось внутри, как пар в закрытой кастрюле.
— Герман Всеволодович, — из динамика раздался голос секретарши, — на проводе главный инспектор пожарного надзора. Говорит, что им нужна какая-то дополнительная форма по противопожарной безопасности.
— Какая ещё форма?! — рявкнул он, хотя знал, что она не виновата. — Мы уже предоставили всё, что они запросили. В прошлый раз сказали, что претензий нет, а теперь снова здорово?
— Говорят, что появились новые требования, — голос секретарши звучал неуверенно.
— Новые требования, — повторил он, чувствуя, как внутренняя «крышка» начинает подскакивать, не выдерживая давления пара. — Как будто мы каждый месяц должны менять систему, чтобы угодить им! Соедините, сейчас я устрою им и форму, и новые требования!
Разговор длился больше двадцати минут, и каждый раз, когда ему казалось, что вопрос улажен, инспектор находил новый повод для возражений. В конце концов Герман сбросил вызов и откинулся на спинку кресла. Всё это было похоже на затянувшуюся игру, в которой просто невозможно выиграть, ведь ведущий на ходу менял правила.
«Осталось найти этого ведущего, — мрачно пробормотал Герман, потирая ноющие виски, — объяснить ему, насколько он неправ...»
И потянулся к селектору:
— Людмила Васильевна, принесите мне чай, пожалуйста. И постарайтесь в ближайший час никого ко мне не пускать.
— Хорошо, Герман Всеволодович, — ответила та. — Две минуты!
Он снова уткнулся в бумаги, пытаясь разобрать почерк на одной из объяснительных, когда услышал шум в коридоре. Сначала Герман подумал, что это просто сотрудники, и сделал в уме заметку — поставить секретарше на вид: он же просил его не беспокоить, значит, дверь в приёмную нужно держать закрытой! Но потом вспомнил, что сам попросил у неё чаю. Скорее всего, Людмила Васильевна отправилась на кухоньку.
Между тем шум нарастал. Герман услышал голос секретарши — она пыталась кого-то остановить, но тот, видимо, не собирался подчиняться.
Внезапно дверь распахнулась, и в кабинет влетела отставная любовница. Она была растрёпанной, запыхавшейся и такой красной, словно только что пробежала стометровку.
Причём, с олимпийским рекордом.
— Анжелика, — начал он, чувствуя, как внутри закипает раздражение, — я же ясно дал понять, что мы расстались. Что ты здесь забыла?
— Ты — чудовище! — крикнула она, подходя к его столу. — Я всё для тебя делала, терпела твою холодность и идиотские правила, никогда не перечила, а ты... Ты!
— Герман Всеволодович, простите! — в дверном проёме маячили охранник и секретарша.
Оба выглядели донельзя расстроенными и обескураженными.
— Я на минутку, за кипятком, а она... Я пыталась остановить, — бормотала Людмила Васильевна, прижимая к груди завёрнутый в полотенчико заварник.
— Герман Всеволодович, я не пускал, но дамочка проскочила вслед за Кондратьевой — я даже охнуть не успел! И сразу бросился следом, — басил, оправдываясь, охранник. — Но там лифт, только она заскочила, как он поехал. А мне пришлось догонять по лестнице. Разрешите, я её сейчас вы...
— Он мне чуть руку не вывернул, — возмутилась Анжелика. — А эта едва кипятком не окатила!
— Стоп! — Герман поднял руки, призывая к молчанию.
Все трое осеклись и затихли. Но молчание длилось не больше двух секунд.
Анжелика перевела дыхание и картинным жестом бросила на стол плотный конверт.
— Я хочу, чтобы ты посмотрел!
— Что это? — нахмурился он.
— А ты открой! — с вызовом в голосе бросила она. — Можешь прямо при прислуге — свидетелями будут.
Сообразив, что любовница рассчитывает на новый скандал, Мейер кивнул охраннику и секретарше:
— Свободны. Оба.
Охранник вышел, напоследок припечатав Анжелику обещающим взглядом, но секретарша замялась.
— Чай... нести? Две чашки или одну?
— Мне минеральной воды. Без газа, — любовница плюхнулась на ближайший стул и, схватив со стола первую попавшуюся папку, принялась ею обмахиваться.
— Ничего не трогай! — рявкнул Герман, отбирая у неё документы.
И Людмиле:
— Ничего не надо — ни чая, ни воды. Я вас приглашу, если мне что-нибудь потребуется. Закройте за собой дверь.
И секретаршу словно ветром сдуло.
— Ты! — Герман переключился на Анжелику, но та ткнула пальцем в конверт.
— Посмотри, потом будешь претензии кидать.
Вздохнув — ведь не отвяжется! — он потянулся к белому прямоугольнику. Внутри оказался снимок УЗИ: на сером фоне маленькая точка, на которую указывала стрелка. И надпись: «Срок 4–5 недель».
Сердце сделало кульбит, подскочило к горлу и забилось, словно поставило целью сломать рёбра. И где-то глубоко в груди зародилась робкая надежда: «А вдруг? Вдруг врачи ошиблись, и я всё-таки могу стать отцом?»
— Я беременна, — торжественным голосом произнесла Анжелика. — Ты слышишь, Герман? Я жду твоего ребёнка. Скоро ты станешь папой!
Мейер смотрел на снимок, и внутри него боролись вера и недоверие.
Он знал свой диагноз, помнил, что врачи не оставляли ему ни единого шанса.
Но... вот же — снимок с точкой!
«Она не была бы настолько уверена, если бы не знала точно, — проползло в голове. — Не дура, понимала, что я всё буду проверять! Тем не менее, пришла… Значит?»
Мейер сглотнул, посмотрел на любовницу, потом снова на снимок. А в уме считал дни, вспоминая, когда у них была последняя близость. И понимал, что, в принципе, 4–5 недель вполне реальны, потому что он перестал спать с Анжеликой только десять дней назад.
«Но я всегда использовал презерватив для защиты от нежелательных последствий. И это не дети, а всякие неприятные ЗППП», — всплыло в памяти.
И тут же новый аргумент: «Да, но презерватив не даёт стопроцентной гарантии, тем более что пару раз резинка не выдерживала нашего темперамента...»
Герман вздохнул, испытывая двоякие чувства.
С одной стороны, он осознавал, насколько вовремя для отставной любовницы появилась эта беременность — как раз тогда, когда он отправил её в отставку.
С другой стороны, это его шанс! Возможно, единственный...
Но прежде чем радоваться, тем более совершать какие-то движения, необходимо выяснить, точно ли она беременна. А если да, то является ли он отцом её ребёнка.
— Вставай, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Мы едем в клинику.
Анжелика опешила.
— Какую ещё клинику?
— Хочу проверить, что всё в порядке и как протекает твоя беременность.
— Зачем? Я только что от гинеколога! Он уже всё посмотрел, — Анжелика показала на конверт. — Слишком частое УЗИ вредно для плода! Я не хочу потерять ребёнка или ему навредить.
И демонстративно сложила