Бывшие. Ненависть между нами - Марина Мартова

Но все мои рецепторы всё равно настроены на Неё, и я ловлю каждый Дашин вдох. Слышу, как она чуть меняет позу. Как шуршит пуховик, когда она поворачивается. Слышу и злюсь на себя за это.

Я не должен обращать на это внимания, не должен слышать, не должен замечать.

Восемь лет, Никита. Прошло восемь грёбаных лет…

Иркутск встречает нас серым небом и привычным уже сибирским морозом.

Иван останавливает машину на парковке у аэропорта.

— Удачи вам, — прощается он коротко уже на улице.

— Спасибо, — жму ему руку.

Он кивает и садится обратно в машину. Уезжает.

Мы с Дашей быстро натягиваем на головы капюшоны. Она — серый спортивный, я — чёрный, от своей порванной куртки. Идём ко входу.

Внутри аэропорта — обычный гул: чужие голоса, объявления, скрип чемоданных колёс по полу. Из ближайшего кафе пахнет кофе и хотдогами.

Я внутренне напрягаюсь — иду и сканирую пространство. Опасность до сих пор не миновала. Нас по-прежнему ищут.

В левом углу у стоек регистрации очередь, в правом — магазин сувениров с двумя посетителями. Прямо перед нами — кафе на несколько столиков, почти пустое. Замечаю в нескольких местах камеры, охрану и успокаиваю себя — всё нормально.

Пока нормально.

Даша идёт рядом, и я чувствую, как она напряжена, как её шаги становятся всё неуверенней. Она несколько раз быстро оглядывается по сторонам. Лицо совсем бледное.

Она боится.

После всего, что с ней случилось, конечно, Даша боится.

Долго не думаю. Просто делаю.

Беру её за руку.

И меня мгновенно прошибает током от макушки до пяток, будто к оголённому проводу прикасаюсь.

Выдыхаю и сжимаю своими пальцами её холодную ладонь.

Даша останавливается.

Сталкиваемся взглядами, и сердце бабахает в груди.

Я вижу, как быстро темнеют Дашины голубые глаза. Зрачки расширяются, и карие крапинки почти исчезают под ними.

Замираем на месте.

Я жду, что она сейчас выдернет из моей ладони свои пальцы и пойдёт дальше одна… но этого не происходит.

Наоборот, Дашины пальцы чуть сжимают мои, и она отводит взгляд первой.

Сглатываю вставший в горле ком и молча веду её дальше.

Иду, а внутри всё перемалывается в труху. Дыхалка работает на максималке, сердце херачит по рёбрам… просто от того, что Даша находится рядом. От того, что не отталкивает.

Заходим в кафе и занимаем крайний столик — спиной к стене, лицом к залу, как надо. Даша садится, а я быстро окидываю взглядом зал.

И в противоположном углу вижу его.

Друг поднимается, как только наши взгляды встречаются. Высокий, в тёмной куртке и с той самой фирменной усмешкой на губах, которую я помню ещё с детства.

Шагаю ему навстречу.

— Ну привет, Никита.

— Здорово, Тёмыч.

* Никита *

— Значит, ты облажался, — Артём не спрашивает — он выносит краткую резолюцию после того, что я ему рассказал.

Закрываю глаза. Откидываюсь на бежевую спинку сиденья. В салоне частного самолёта не жарко, но по спине уже несколько минут стекают капельки холодного пота, и я чувствую, как неприятно липнет к позвоночнику моя футболка.

Ладонями растираю лицо. Кожа горит. В висках громко и монотонно, как метроном, отбивается частая пульсация крови.

Шумно выдыхаю, открываю глаза и поворачиваюсь к Артёму.

— Чертовски облажался, Тёмыч, — голос звучит ровно, но слишком глухо. — Если бы я тогда засунул в нужное место свою уязвлённую гордость и разобрался с этой историей сразу, то подставу этой суки просёк бы сразу. А так…

Снова затылком упираюсь в мягкий кожаный подголовник. Смотрю вперёд и выдыхаю:

— А так — я восемь лет просто профукал. Ревнивый тупой идиот.

Тёмыч молчит. Он слушает меня и смотрит в иллюминатор.

Тоже бросаю взгляд на белые облака и держу рот на замке… потому что говорить больше нечего. Я всё рассказал. Впервые за восемь лет выложил другу всё. Слова закончились. Осталась только горечь воспоминаний внутри.

В салоне пахнет кофе, который мы так и не выпили. Тихий мерный гул двигателей ни хрена не успокаивает. Внутри чернота.

Через несколько минут Артём поворачивается ко мне, заглядывает в глаза.

— Думаешь, не простит?

Не отвечаю сразу.

Смотрю на закрытую дверь в конце салона. За ней — Даша. Надеюсь, спит — она жутко от всей этой истории устала.

— Я даже не буду пытаться, — слышу собственный голос и сам не верю, что это говорю. Нутро кипит и отчаянно сопротивляется этим словам… но я продолжаю: — я ей и так всю жизнь поломал.

Тёмыч не спорит. С ним вообще всегда было легко просто молчать.

— Но ты хочешь помочь ей с лечением.

Киваю.

— Да. — И это единственное, в чём я сейчас уверен на сто процентов. — У Даши будет лучшая клиника и лучшие врачи. А я буду рядом, пока вся эта история не закончится. Я обязан обеспечить ей безопасность.

Артём смотрит на меня внимательно, словно рентгеном насквозь просвечивает меня своим взглядом, но молчит… хотя явно хочет что-то спросить, но одёргивает себя. Резко отворачивается и сжимает ручку подлокотника.

Снова молчим.

К нам подходит стюардесса, и я прошу у неё свежий кофе. А когда она, прихватив с собой наши полные остывшие чашки, уходит, Артём поворачивается ко мне.

— Что планируешь дальше?

Вот на этот вопрос у меня есть ответ. Здесь только логика и никаких эмоций, поэтому проще.

— Пока Даша будет в клинике, я займусь поисками своей суки-жены. И буду копать под её папашу, — чуть съезжаю вниз по сиденью, — других вариантов слезть с их крючка у меня нет. Есть у меня знакомый детектив, я думаю через него…

— Нет.

Я замолкаю.

— Тебе нельзя сейчас светиться. Вообще нигде. — Артём наклоняется чуть вперёд. — Я дам тебе своих безопасников. Людей, которым я доверяю.

Секунду смотрю на него и киваю.

— Да. Твои люди надёжнее.

— А твой отец? Он не может помочь?

Хмурюсь. Провожу рукой по затылку.

Об этом я думал в машине, пока мы ехали в аэропорт. Крутил варианты по-разному и каждый раз упирался в одно и то же.

— Мог бы, — говорю медленно, взвешивая каждое слово. — Единственное, чем он реально мог бы помочь — наводки. Отец знает, в какую сторону нужно рыть, чтобы найти компромат на Кузина, но я не могу к нему обратиться. Не сейчас, — смотрю на Тёмыча. — Если отец узнает где я — это снова поставит под удар Дашу. Кузин следит за отцом, я уверен. Малейший контакт и всё, я снова красный маячок на радаре.

Артём кивает соглашаясь, а я продолжаю:

— И