Бывшие. Ненависть между нами - Марина Мартова

— Кто здесь живёт? — спрашиваю, когда Никита открывает мою дверь.

Он задумывается на несколько секунд, а потом коротко бросает:

— Один мой старый знакомый.

* Никита *

Как я нашёл это место?

Почему вообще вспомнил о нём?

Сам не понимаю.

Ехал без ориентиров, словно кто-то вёл меня — просто вперёд, в темноту, в горы… будто невидимая рука в правильном направлении поворачивала руль.

Я не думал, не выбирал… просто ехал.

А потом увидел знакомый поворот.

И понял — сюда.

Крепко держу Дашу за руку.

У неё ледяные пальцы.

Тонкие, длинные, дрожащие.

А мне жарко.

От её близости, от этого прикосновения… от того, как моё безумное сердце херачит в груди чувствуя её рядом.

Ещё пара шагов вперёд. Жму на ручку, и калитка из зелёного профнастила легко открывается.

Проходим во двор.

Чувствую, как напрягается рука Даши в моей ладони, и, не задумываясь, поглаживаю её мягко, успокаивающе большим пальцем по холодным костяшкам… и её ладонь постепенно разжимается, пальцы перестают с силой впиваться в мои.

Я словно считываю её, ощущаю на каком-то неведомом мне уровне. Инстинктивно.

Смотрю на неё, хочу поймать её взгляд, но Даша опускает голову и прячет лицо.

Ладно. Не сейчас. Потом.

Веду её вперёд, к дому.

Узкая дорожка от калитки до невысокого крыльца идеально почищена, несмотря на прошедший снегопад. Словно кто-то ждал нас в такую рань.

Он ждал.

Внутри всё стягивается в узел от волнения.

А ведь я никогда не думал, что когда-нибудь вернусь сюда вновь.

Лет пять назад отец отправил меня в эту полузаброшенную деревню на берегу Байкала, когда понял, что я не вывожу свою новую «счастливую» жизнь. Когда увидел, что я постепенно ломаюсь и никак не могу выбраться из депрессии.

Нет, конечно, я делал всё, что от меня требовалось. Управлял вверенной мне частью бизнеса, подминал под себя новые фирмы, жил с Анжи.

Всё шло идеально по отцовскому плану.

Но он всё пристальнее смотрел на меня и видел выжженного изнутри человека… Красивый фасад, оболочку, а внутри была пустота…

Серая, бесконечная, мёртвая пустота.

Тогда он и отправил меня сюда.

В отпуск. На неделю. Тайно.

Потому что великий и ужасный Бессонов старший не может верить в силу шаманов и, уж тем более, отправлять к одному из них своего сына.

Вместе с Дашей поднимаемся по деревянным ступеням крыльца.

Стучусь и медленно открываю дверь.

Я видел, что белый дым идёт из трубы, но вдруг дед Галдан не ждёт сегодня гостей?

Как только входим в дом, в нос мягко проникает запах трав — полыни, чабреца и чего-то ещё… знакомого и забытого. Тихо потрескивает огонь в печи, и тепло окутывает нас как мягкое одеяло. С потолка свисают пучки трав, на стенах — старые фотографии, свежий календарь, бубен.

Дед Галдан стоит у печи, повернувшись к нам спиной. В руках держит деревянную плошку.

— Здравствуй, дед. — говорю, и он оборачивается.

Невысокий. Жилистый. Лицо тёмное, изрезанное морщинами, как кора старого кедра, а глаза светлые. Неожиданно светлые для бурята.

Он смотрит на нас, и я вижу, что дед не удивлён. Ни капли.

Улыбается.

— Никита.

Идёт нам навстречу.

Пожимаем друг другу руки крепко, по-мужски. А потом он хлопает меня по плечу.

Дружески. Ободряюще.

— Я вас ждал. Духи сказали, что ты приедешь сегодня, Никита. И не один. — он чуть склоняет голову и взгляд переводит на застывшую за моей спиной Дашу. — Это она?

Спрашивает, но уже знает ответ. Видит всё по глазам… или чуйка у него какая…

— Она, — киваю, а у самого сердце заходится барабанной дробью — что дед скажет о ней?

— Здравствуйте, — тихо, почти шёпотом, произносит Даша.

— Здравствуй, дочка.

Шаман смотрит на неё долго, внимательно. А потом поворачивается и приглашает нас к столу:

— Прошу, проходите. Завтракать будем.

Мы садимся на старую, но ещё крепкую лавку. Даша рядом… так близко, что я чувствую тепло её тела.

Дед Галдан ставит на стол тарелки с кашей, свежий хлеб, топлёное молоко в глиняном кувшине.

Едим молча. Я почти не чувствую вкуса — только смотрю на Дашу. Как она робко отламывает кусочек хлеба, как подносит ложку ко рту, как оглядывает комнату.

Она напряжена, взволнована — я это хорошо вижу, чувствую.

Плечи приподняты, пальцы на коленях сцеплены в замок. Но в то же время ей любопытно. Она рассматривает убранство комнаты сначала украдкой, потом всё смелее.

Её взгляд скользит по стенам — по полкам, заставленным маленькими деревянными фигурками, пучками сухих трав, банками с чем-то тёмным. По бубну, висящему на стене — большому, с потёртой кожей и пёстрыми лентами по краям. По потолку, к которому подвешены связанные сухие травы, из которых я знаю только полынь и даже отсюда чувствую её горечь.

Надолго останавливается взгляд Даши на старых фотографиях.

И я замечаю, как дед Галдан смотрит на неё в этот момент. Уголки его губ ползут вверх. Медленно, почти незаметно, но я вижу.

Мы пьём травяной чай из глиняных кружек. Он согревает изнутри, удивительно успокаивает, возвращает к жизни. Горьковатый привкус трав смешивается с мёдом, и я чувствую, как напряжение последних дней понемногу меня отпускает.

Но тревога снова бьёт по хребту, когда минут через двадцать дверь открывается, и в дом входит невысокий коренастый мужчина лет сорока. Он останавливается у порога, кивает деду.

Они меньше минуты разговаривают на своём языке, а потом шаман переводит взгляд на меня.

— Отдай Валентину ключи от машины, Никита.

Не раздумывая, достаю из кармана брелок и протягиваю подошедшему ко мне мужчине. Тот забирает их, кивает и быстро выходит, не говоря ни слова.

— Он отгонит её подальше отсюда, в другую деревню, — спокойно поясняет шаман. — Чтобы вас не нашли.

Киваю.

Всё правильно говорит дед… но внутри почему-то непонятная тревога новой пружиной закручивается.

— Никита, — старый шаман смотрит на меня, — помоги мне дров занести в дом. Печь ещё подтопить надо.

Поднимаюсь и ловлю на себе взволнованный Дашин взгляд.

— Я скоро, — успокаиваю. — Не бойся. Здесь тебя никто не тронет.

Она кивает. Но её пальцы сильнее сжимают тёмную кружку.

У меня у самого сердце начинает нервно тарабанить в груди.

Не просто так дед позвал меня на улицу.

Перед тем, как закрыть дверь, оглядываюсь. Даша сидит прямо, пальцы сомкнуты вокруг кружки, смотрит на меня… и в её взгляде я вижу доверие, которого я ни черта не заслуживаю.

Отворачиваюсь, закрываю дверь, гашу внутри все эмоции и выхожу вслед за шаманом