Развод. Ржавая любовь - Александра Багирова
Лика порой отправляла девочек и парней по каким-то адресам после тренировок. Часто они общались какими-то странными фразочками, в которых не было логики, но они друг друга прекрасно понимали.
Я не спрашивала, не уточняла, боялась показаться глупой и смеялась со всеми. Не хотела отставать от коллектива. А по факту они говорили об общем грязном деле… А я как дура кивала и смеялась с ними…
Стыдно… как же мерзко. Представляю, что они обо мне говорили за моей спиной.
Порой мы выступали на корпоративах. Лика меня и еще нескольких девочек отсылала домой или в отель, а остальные оставались. Да, у меня закрадывались мысли для чего. Но я думала это одинокие случаи и девушки просто хотят развлечься с понравившимися мужчинами.
Лика… она развила такую деятельность, завела кучу знакомств, чтобы продавать свои услуги. И прикрывается тренерством.
До сих пор не могу поверить. Я же восхищалась ею. Она мой кумир.
Я так хотела быть на нее похожей. Считала даже не подругой ближе. Сестрой.
Я хотела, чтобы она была с моим папой. Я мысленно выбрала ее, а не маму… А она… она… закрываю лицо руками и рыдаю.
Мамин мужик ведет машину. Они о чем-то тихо переговариваются. Но я не слышу, не могу даже вникнуть в беседу, так меня кроет.
Мне нужна мамина теплота, поддержка, но она даже в этот момент остается холодной жабой.
А Герман… снова начинаю анализировать. Он же постоянно таскался с этими старушенциями. Его видели мои знакомые, мама, да я сама раз встретила его в торговом центре с какой-то страшной теткой.
Он отошел в сторону и шепнул мне, что помогает маминой подруге.
И я поверила! Даже мыслей не закралось подозрительных!
Ведь где я, молодая и красивая, а где эта уродливая тетка? Он даже не посмотрит ни на кого. Я же все для него, даже всяким фишкам в постели училась, чтобы Герман знал — я во всем лучшая. И ни с кем ему так хорошо не будет как со мной.
А он… он выбирал их…
Как в это поверить? Я же во всем их лучше?
Зачем ему эти бабульки? Ведь папа бы устроил его в свою фирму. Герман был бы обеспечен. И бизнес у него есть по ремонту техники.
Тут же вспоминаю, сколько раз Герман приходил поздно ночью, или вообще не появлялся. Списывал все или на очень много ремонтов или на маму. При чем я же знала, что у него с мамой очень хорошие отношения. Тоже верила. Всему безгранично верила.
Так зачем он стал таким заниматься?
Может его вынудили? Шантажировали чем-то?
Других объяснений его поступкам я не вижу.
Да, скорее всего так и есть. Его загнали в ловушку, и он вынужден так действовать. Хватаюсь за эту догадку, держусь двумя руками, и она не позволяет полностью нырнуть в пучину боли и отчаяния.
— Мам, нельзя такой быть. Я же твоя дочь, — всхлипываю.
— Какой? — ловит мой потерянный взгляд в зеркале.
— Ты прекрасно знаешь, как мне сейчас. Сама же пережила подобное. Но ни одного теплого слова я от тебя не дождалась.
— У меня их нет для тебя, Люб, — следует ее жестокий ответ.
Я раскрываю рот, и закрываю. Хочу возмутиться. А звуки застревают в горле.
— Это… это… — так и не нахожу подходящих слов.
— Подумай, почему их нет. Я больше не намерена объяснять тебе очевидные вещи.
— Остановите! Немедленно! — толкаю ногой водительское сиденье. — Не хочу больше с вами в одной машине находиться! Ты мне противна, мама! И твой мужик тоже! Думаешь, поймала лоха, и он на тебя клюнет! — зло хохочу, — Так вот, очень скоро он тебя вышвырнет. И тогда я посмотрю, как ты будешь барахтаться не нужная ни ему, — киваю на гада, — Ни папе!
Машина останавливается и я, заливаясь слезами и хохоча, представляя, как мама скоро получит по заслугам, бегу прочь.
И я прекрасно знаю направление своего маршрута.
С мамой все понятно. Ей больно, и она решила, сделать мне также. И теперь довольна, что типа отомстила!
Отомстила кому? Родной дочери?
Но мне сейчас очень важно услышать Лику. Добиться от нее правды. Ведь она слишком большое место занимает в моей жизни.
Минут через тридцать добираюсь до ее дома. Специально без звонка, чтобы даже по телефону не выдать своего состояния и застать ее врасплох.
Звоню в домофон. Лика меня впускает, когда поднимаюсь, ждет у открытой двери.
— Люб, что с тобой? — спрашивает встревожено.
— Скажи мне правду, Лик. Я хочу все знать, — вваливаюсь в ее квартиру и сразу же бухаюсь на пол в прихожей.
Глава 54
Майя
Смотрю как Люба бежит прочь от машины. Совру, если скажу, что это легко. Это моя долгожданная доченька, моя кровиночка, моя радость. Сколько в памяти светлых моментов, которые перечеркивает теперешняя Люба.
Нет, я понимаю, что она не стала такой вчера. Пока я ничего не знала, была удобной мамой, она играла роль любящей дочери. Это выгодно. Это добавляет бонусов.
В этом она очень напоминает Феликса, он тоже сколько лет жил на два фронта. Причем так, что я не догадывалась. Даже ребенка ему родила, пока он нянчил нагуляша.
Любовь слепа. Не только к мужчине, но и к детям.
— Поехали, — говорю Владиславу.
Он не трогался с места, тоже смотрел вдаль на Любу.
Не знаю почему, но в его взгляде я вижу искренне соучастие. Словно он эту ситуацию очень близко к сердцу принял. Но ведь моя дочь ему чужая, как и я. Просто его работница, которой он почему-то помог.
Он заводит машину.
Гена сейчас с Мией моей охраной и их няней. Я за сына спокойна. Даже об этом Владислав побеспокоился.
Не понимаю почему.
— Я вас понимаю, слишком хорошо, — произносит, после продолжительного молчания. В его словах горечь. — Мы родители, мы очень любим своих детей, хотим им дать все самое лучшее, а в какой-то момент понимаем, что этим сделали только хуже, разбаловав их.
— Ваши старшие дочери тоже нечто подобное учудили?
— Оля не рассказывала?
— Нет. Мы все никак с ней пересечься не можем. То она загружена, то я. Она мне в других вопросах очень помогает. И вы… я честно, не понимаю Владислав почему? — поворачиваю голову в его сторону.
Владислав сосредоточенно ведет машину. Губы поджаты, на виске вена вздувается, а во взгляде, устремленном на дорогу, боль.