Бывшие. Ненависть между нами - Марина Мартова

Слёз по-прежнему нет. Внутри только выжженная пустота и страх.

Я лежу так долго, что теряю счёт минутам. Постепенно тело становится тяжёлым, будто налитым свинцом, и в какой-то момент я проваливаюсь в вязкий, чёрный сон… а просыпаюсь от звука шагов.

Тяжёлых. Уверенных. Быстро приближающихся к двери.

Сердце мгновенно подпрыгивает к горлу.

Охрана?

Резко распахиваю глаза и всматриваюсь в темноту. Сейчас только тусклый свет с улицы тонким лучом скользит по белым силуэтам мебели, делая их ещё более жуткими.

Щёлк.

Дверь открывается.

Я задерживаю дыхание, вцепляюсь пальцами в покрывало и пытаюсь хоть что-то разглядеть.

Высокая тёмная фигура останавливается у порога.

Мужчина. Не тот, что осматривал меня утром.

Этот выше, шире в плечах, и от него пахнет улицей, холодом и чем-то знакомым… но я не успеваю понять чем.

Он двигается быстро.

Слишком быстро.

Дёргаюсь назад, но его горячие пальцы сжимаются на моём запястье, и меня подбрасывает от ужаса.

— Не трогай меня! — хриплю, но звук глохнет, когда мужская тяжёлая ладонь накрывает мой рот.

Задыхаюсь.

Паника взвивается внутри, как яркое жаркое пламя. Пальцы мгновенно леденеют. Сердце бьётся так, будто сейчас разорвёт грудь.

Я пытаюсь вырваться, но незнакомец только сильнее прижимает меня к подушке.

Не грубо, нет, почти осторожно, но от этого только страшнее — всё происходит убийственно тихо.

И вдруг я чувствую, как он что-то кладёт в мою ладонь… и сразу резко отстраняется от меня.

Я успеваю только дёрнуться вслед, пытаясь рассмотреть его лицо, но мужчина уже исчезает в темноте так же бесшумно, как и появился.

Дверь закрывается.

Щелчок замка.

И снова тишина окутывает меня.

Я лежу неподвижно, не в силах нормально вдохнуть, а потом медленно опускаю взгляд на ладонь.

Это записка?

Подношу небольшой смятый клочок к лицу.

Пальцы дрожат так сильно, что у меня едва получается её развернуть.

Шёлковое покрывало сползает ниже, но мне уже всё равно. Внутри всё звенит от страха, волнения и какого-то невозможного, болезненного предчувствия.

Наконец я разворачиваю бумагу.

На ней всего несколько слов, от которых я начинаю задыхаться…

* Никита *

Киваю, не сразу находя в себе силы ответить, а потом сухо произношу:

— Хорошо.

Хорошая новость. Действительно хорошая.

Мои люди сели на хвост Анжелике после её приземления в Шанхае. Её ведут… вот только меня безумно беспокоит Даша…

Что с ней?! Где она?!

Ничего невидящим взглядом смотрю в панорамное окно новенького небоскрёба и сжимаю телефон в руке так, что пластик трещит.

Тесть на мои звонки не отвечает. Я уже пытался узнать, где он остановился в Иркутске, но его помощница молчит.

И этот Глеб… я и ему звонил, только известный мне номер «вне зоны обслуживания».

Дьявол!

Ладонью устало провожу по лицу.

Дышать в полную силу не могу — воздух кажется спёртым. Он будто впитывает всё: тревогу, вину, злость.

Душно.

Холодные капли пота проступают вдоль позвоночника, когда я думаю о Даше. Тонкая ткань белой футболки прилипает к спине.

Снова растираю ладонью лицо и продолжаю бесцельно всматриваться в темноту за стеклом. Сердце яростно бьётся о рёбра.

Я напряжён до предела и готов сорваться с места.

Рвануть. Выбежать. Искать... только бы жила…

Вина давит на плечи.

Это из-за меня Даша оказалась в руках этого ублюдка.

Из-за меня.

Страшно.

Боже, мне никогда не было так страшно.

Ни перед выходом на ринг, ни под дулом пистолета.

Там я был один. Сам за себя. Взрослый мужик.

А теперь на моём месте Даша.

Дашка...

Девочка моя.

Как же я допустил это…

Отхожу от окна и падаю на огромный кожаный диван рядом с Олегом. Он с кем-то переписывается по телефону. Мы больше суток не спали, но по Олегу этого не скажешь.

Он всё также бодр в отличии от меня... только спина напряжена и желваки ходят по скулам.

Вздыхаю и прикрываю веки.

Телефон не выпускаю из руки. Кажется, если я его отложу, то обязательно пропущу что-то важное. Что-то, что приведёт меня к Даше… или добьёт окончательно.

В голове набатом стучит её имя.

Даша. Даша. Даша.

Я даже не знаю, когда это случилось. Когда она стала не просто прошлым, а всем… каждым вдохом.

Как я вообще жил без неё?!

Господи, как я дышал, разговаривал, существовал в этой серой пустоте… без неё?

Сидел словно запертый в каком-то чулане, где даже свет был чужим.

Ходил. Жил. Терпел… а теперь — горю!

От страха за Дашу меня выворачивает так, будто в грудь всадили раскалённый крюк и медленно тянут наружу всё, что ещё осталось внутри живого.

От ужаса схожу с ума.

А если всё случится как с Настей? Если её...

Вплетаю пальцы в волосы, дёргаю до боли... и выдыхаю.

Уже почти сутки прошли, а Даша всё ещё не найдена.

И каждый последующий час — это безумный риск… а я до сих пор не знаю даже, жива ли она. Не ранена ли. Не напугана ли до безумия. Не…

Резко обрываю себя.

Нет.

Не думать. Не представлять.

Нельзя превращать страх в картинку!

Но он уже сжирает меня.

Медленно, с удовольствием.

— Город и пригород шерстим, — продолжает Олег. — Но обыскать всё почти невозможно. Даже со связями вашего отца.

Я открываю глаза. Пальцы от беспомощности сами сжимаются в кулаки.

Да, здесь мы не на своей территории.

— У отца Анжелики Юрьевны здесь больше подвязок, — добавляет Олег тише. — Он когда-то жил здесь. Его знают. И боятся.

Медленно выдыхаю.

Чёрт, чёрт, чёрт!

Эта беспомощность убивает.

Меня передёргивает.

Молчим.

В комнате становится слышно, как гудит холодильник и как где-то за стеной, в соседней квартире, работает телевизор.

Эти звуки раздражают.

Смешно даже — всё вокруг продолжает жить, пока у меня внутри всё разносит в клочья!

— Позвони Левашову, скажи, что я соглашусь на любые его условия, — резко поднимаюсь.

К чёрту! Всё отдам, лишь бы вернуть её!

— Никита Андреевич, не думаю, что…

Олег не договаривает.

Потому что в этот момент телефон в моей ладони вибрирует.

Едва слышно.

Но мне хватает одного короткого дрожащего импульса, чтобы сердце врезалось в рёбра с безумной силой.

Замираю.

Воздух в комнате мгновенно густеет. Становится тяжёлым, вязким, почти липким.

На экране — неизвестный номер.

Я смотрю на цифры, и меня начинает мутить от предчувствия. Не от надежды… от чего-то гораздо более тёмного.

Внутри всё напрягается.

Пальцы не слушаются, но всё-таки я открываю сообщение.

«Сегодня в полночь. Кафе “Маяк”. Будь один».

На секунду мир останавливается.

Я