Соглашайся... - Виолетта Иванова

— Боюсь, что уйду, и Вы исчезните, — также тихо ответил Данила. — Софи, простите меня. Я понимаю, что Вы думаете, но заверяю Вас — никаких отношений у меня с Елизаветой нет и никогда не было. Для меня во всем мире есть только одна женщина — это ты.

Мужчина и сам не замечал, что переходит с «Вы» на «ты» и обратно. Софье даже стало смешно, она не смогла сдержать улыбку. В ночной темноте черты лица мужа были такими… желанными, блеск его глаз прожигал Софью. Неожиданно она почувствовала в своей груди непонятное чувство, ее тянуло к этому мужчине, захотелось, чтобы он обнял ее, снова почувствовать жар его ладоней, дыхание на своем лице. Наверно, он что-то увидел в ее взгляде, потянулся к ней, прикоснулся губами к ее губам.

— Люблю до боли, — прошептал он, — хочу до смерти. Не могу больше. Ты нужна мне, как жизнь.

«Соглашайся, — в голове прозвучал голос бабушки. — Сейчас самый лучший момент, чтобы стать его женщиной. У вас будут замечательные детки».

Софья грустно улыбнулась и не стала отталкивать мужчину. Бабушка права, другого шанса оказаться в его постели у нее не будет. А мысли, чтобы открыться мужу, даже не возникало. Сейчас были только мужчина и женщина, которых тянуло друг к другу.

Она видела, как дрожат от напряжения его руки, когда он развязывал завязки на ее ночной рубашке, стягивал ее с плеч, как невесомо касался губами ее груди, как поднял свой изумленный взгляд, когда она отдала ему свою невинность. Но слов не было, была только нежность и страсть, стоны и слезы, была любовь мужчины и женщины. Софья впитывала в себя жар его тела, его запах, его нежность и страсть, старалась запомнить его.

Уже в лучах приближающегося рассвета мужчина опустил свою голову ей на плечо, чуть прикусил ее кожу.

— Я умер и родился. Думал, что никогда не смогу любить. И как я рад, что ошибался. Теперь я тебя никуда не отпущу, никому не отдам. Ты моя, навсегда.

— Данила, думаю, Вам лучше оставить эту постель. Скоро придет Нюра. Я не хочу, чтобы нас увидели вместе, — тихо проговорила Софья. Афишировать их близость, даже слугам Белоярцева не хотелось.

— Пусть. Я хочу, чтобы нас увидели вместе.

— Нет, — в ее голосе прозвучала твердость. — Я не хочу. Хочу напомнить Вам, что мы не можем быть вместе — мы оба в браке.

— Черт, — выругался Данила и откатился в сторону, закрывая лицо рукой. Потом он резко поднялся, стал одеваться дергаными движениями. — Черт-черт-черт. Вы правы.

Софья прикрыла глаза, решаясь признаться ему или нет. Так хотелось, чтобы он признал ее, принял их брак. Но вот уже сколько времени они вместе, а он не узнал в ней свою жену. И еще в памяти бились его обидные слова: «…ты просто приложение к титулу… я не собираюсь строить с тобой настоящую семью… ты не лезешь ко мне, не требуешь исполнения супружеского долга, не переступаешь порога моего дома, не рассказываешь никому о нашем браке… за это требую не беспокоить меня и не напоминать о себе».

Софья закрыла глаза, собираясь с мыслями. Сейчас она решалась прямо спросить у мужа и все будет зависеть от его ответов.

— Скажите, граф, Вы любите свою жену?

— Нет, — ответ прозвучал очень быстро и резко. Его щека нервно дернулась в пренебрежительной гримасе. — Я не люблю ее. Никогда не любил.

— Зачем Вы тогда женились? — надежда таяла, как дым, сердце сжималось в холодном спазме.

Его лицо снова исказилось в непонятной гримасе — то ли досады, то ли злости.

— Ее отец проиграл мне огромную сумму и предложил взять в жены свою дочь, передав вместе с ней титул. Я никогда не любил жену, этот брак был мне нужен только чтобы получить титул. Софи, — он опустился на постель рядом с ней, взял руку, прижал ее ладонь к своему сердцу, — я найду свою жену и потребую развода. Я сделаю все, чтобы получить его.

— Зачем Вам развод?

— Чтобы мог жениться на Вас.

— А если бы я сказала, что я ваша жена? — она всматривалась в лицо мужчины.

Мужчина на мгновение замер, даже чуть отстранился от нее, нахмурился, потом рассмеялся, как от самой веселой шутки, что он слышал в своей жизни. И столько было обидного в этом смехе, что она твердо решила — она не будет настаивать на правде.

— Софи, прошу, не надо так шутить со мной. Вы не можете быть моей женой, вы даже не похожи с ней. Прошу, не шутите так больше. Но когда я разведусь с ней, тогда мы поженимся, тогда ты точно станешь моей женой.

— Вы не забыли, что я тоже замужем? — она показала палец с кольцом.

— Вы же не любите своего мужа?

Софья промолчала, только дернулся уголок ее губ. Обида на мужчину клубилась в ее душе. Настаивать и убеждать, что она и есть его жена, не будет.

— Не любите, — утвердительно произнес Данила. — Если бы любили, то не стали бы сегодня моей. Сначала я найду свою жену и получу развод. Любым путем, но получу. Она для меня ничто, я никогда не любил ее и не полюблю. Она была навязана мне, я не хотел этого брака. Даю слово, что найду ее и разведусь, что бы мне это ни стоило. Потом мы вместе поедем к твоему мужу. Он не будет держать тебя, потому что ты моя. Я смогу сказать ему, чтобы он не стоял на пути к нашему счастью.

— А если жена будет умолять Вас не разводиться? И почему Вы не любите ее?

— Пусть умоляет. Она мне безразлична, — Данила начал злиться, на лбу появились злые морщины. — Софи, не ревнуйте меня к жене. Для меня на этом свете есть только одна женщина — это ты. Я сделаю все, чтобы мы были вместе.

Софья улыбнулась грустной улыбкой, стараясь скрыть слезы, готовые политься из ее глаз. Девушка почему-то ярко представила себе картину, как он отпрянет от нее, если она продолжит настаивать на том, что она его жена. Его красивое лицо исказит