Соглашайся... - Виолетта Иванова

— Софи, мне все равно, что ты замужем. Я люблю тебя и не смогу без тебя. Я пойду против всех правил, и мы с тобой будем вместе.

Он смотрел на ее лицо, на котором виднелись ссадины с подсохшими корочками крови, целовал ее руки. Он даже набрался смелости и коснулся губами ее губ, но быстро отстранился.

Было уже поздно, когда в дверь тихо постучали.

— Господин, — за дверью оказался управляющий, — возница Илья вернулся. Ждет Вас в кабинете.

Данила поднялся и поспешил в кабинет. Мужчина тут же повернулся к нему, поклонился.

— Хозяин, я все сделал. Этих убийц никогда не найдут. Я спрятал их так, что и сам не смогу сказать, где, — он хитро улыбнулся. — Карету я сжег, лошадей распряг. На одной вернулся в город, оставил у рынка, вторую оставил за городом, подальше от того места.

— Хорошо, спасибо, — кивнул Данила.

— Хозяин, еще, — мужчина достал из кармана своей куртки кожаный кошель. — Вот при них было. Там еще записка. И, думаю, это тоже пригодиться.

К кошелю он положил мешок, в котором запутался такой же «стилет», какой Данила недавно достал из руки Софи, и вырванные из ее прически волосы.

— Спасибо, друг, — поблагодарил Данила мужчину. — Ты читал бумагу?

— Ну так, посмотрел, не силен я в грамоте. Не волнуйтесь, я никому не скажу. Я себе ничего от них не брал.

— Спасибо, — Данила открыл стол, достал из портмоне сто рублей, протянул вознице. — Держи, это малое, чем я могу отблагодарить тебя.

— Ну что вы, — замахал руками мужчина. — Нежели я не понимаю.

— Бери, прошу, — Данила протянул ему купюру.

Возница взял ее, низко поклонился, потом вышел, а Белоярцев положил перед собой на стол кошель. Простой кошель с женскую ладонь величиной, да не совсем. На его кожаном боку виднелся родовой герб Куличниковых. В таких обычно Олег Петрович держал деньги по двадцать монет серебром, когда расплачивался ими с поставщиками. Данила открыл его, достал пять скученных купюр по сто рублей, высыпал еще пять серебряных монет. Потом достал клочок бумаги, на котором женским почерком было написано — «Софи, адрес… Возвращается домой ближе к ужину».

— Вот теперь мне есть с чем ехать к Олегу Петровичу, — проговорил он, поднимаясь из-за стола.

Илью он нашел в кухне, где кухарка кормила мужчину поздним ужином.

— Прошу простить меня, но мы сейчас поедем еще в одно место, — сказал Белоярцев.

Возница тут же поднялся, поспешил на выход, конюший быстро запряг коней в экипаж и через полчаса Данила стучал в дверь дома графа Куличникова. Недовольный слуга открыл дверь. Белоярцев не стал с ним разговаривать, отодвинул мужчину в сторону и поспешил в комнаты Олега Петровича. Граф спал, когда Данила вошел к нему в комнату.

— Думаю, мне есть что Вам рассказать, — произнес Данила, когда граф поднялся на постели, недовольно глядя на незваного гостя.

— Данила Ильич, не кажется ли тебе, что сейчас ночь…

— Думаю, что моя новость стоит того, чтобы побеспокоить Вас среди ночи, — прервал его Белоярцев. Он достал из кармана кошель, протянул его Олегу Петровичу, который поднялся с постели и зажег еще две свечи.

— Узнаете?

— Что это? — спросил мужчина, вытряхивая на стол содержимое кошеля.

— Это? Это доказательство того, что Ваша дочь заказала убийство мадам Софи. Только чудом мне удалось ее спасти. Я стал свидетелем, как наемные убийцы…

Он, ничего не скрывая, рассказал обо всем, что знает. Олег Петрович нахмурился.

— Мне нет оснований не верить тебе, — наконец произнес граф после минутного молчания. — Думал, мне кажется, что моя дочь что-то задумала нехорошее. Сегодня вела себя слишком странно, весь вечер словно чего-то ждала, была злой и раздражительной. Разреши, я сам с ней разберусь. Даю слово, что она больше никому не сможет напакостить.

Белоярцев смотрел на своего партнера тяжелым взглядом.

— Не смотри на меня так. Я отправлю ее в монастырь с постригом. Она оттуда никогда не выйдет. Хватит с меня ее выходок, — мужчина покачал головой, потом потер рукой левую сторону груди. — Не думал, что моя дочь убийцей станет. Прости, Данила. Сейчас же прикажу, нет, я сам пойду к ней и сам отвезу в монастырь. А ты возвращайся домой. Я отпишу тебе потом. Не держи на меня зла. Я тебе даю свое слово.

Данила поднялся.

— Надеюсь на Вашу порядочность, — произнес он и вышел из спальни.

Он вернулся в свой дом и сразу поспешил в спальню, где лежала Софи. В свете одинокой свечи он любовался ее лицом, целовал ее пальчики и обещал любить.

— Мне все равно, что ты замужем. Я хочу, чтобы мы были вместе, — он осторожно провел пальцами по бархатной коже ее щеки, с трудом удерживая себя, чтобы не поцеловать ее. — Ты единственная, кому я отдал свое сердце, и всегда буду рядом с тобой. Всегда.