Бывшие. Ненависть между нами - Марина Мартова

— Это... Андрей Николаевич, — шепчет она и впивается в меня почти безумным взглядом. Глаза красные, опухшие, но в них плещется что-то такое, от чего у меня холодеет спина.

Значит, всё-таки отец.

Распрямляю плечи, дышу тяжело, но ровно.

— Он был здесь. — Анжи спотыкается и на пару секунд замолкает, а потом набирается решимости и всё-таки продолжает: — я ему позвонила, сказала, что мы с тобой поругались, и он приехал... — она снова всхлипывает и опять начинает реветь, утыкаясь мне в грудь.

А я почему-то выдыхаю.

Она сказала правду. Не скрыла.

Но, блядь, что здесь произошло?!

Что заставило отца поднять руку на мою жену?!

Это просто немыслимо!

Прижимаю Анжи к груди. Она пахнет горькими слезами и привычными сладкими духами, которые теперь меня почему-то сильно раздражают…

Подхватываю её под колени и поднимаю на руки.

Анжелика, почти невесомая, сильно дрожит в моих руках.

Отношу её на кровать и опускаю на холодные белые простыни. Укрываю тёплым одеялом, сажусь рядом, и матрас прогибается под моим весом.

В голове сейчас такой бедлам, что я не знаю, за что хвататься. Мысли скачут, налетают друг на друга и разбиваются в кровь. Голова гудит.

— Зачем он приходил?

Мой вопрос повисает в воздухе.

Жена смотрит на меня, и я вижу в её глазах борьбу — она словно хочет что-то сказать, но не решается.

— Анжи, поговори со мной. — беру её за руку, а потом спохватываюсь: — подожди, я сейчас вызову врача.

Быстро достаю из кармана телефон, но не успеваю набрать номер — тонкие длинные пальчики Анжелики вытаскивают мобильник из моей ладони.

— Не нужно врача, — она тихо всхлипывает. — Он сказал, что я сама виновата. Но, Никита, не верь ему! Я ничего не сделала! И если он скажет, что я...

— Он ничего не скажет, — мрачным голосом перебиваю её. — Отец попал в аварию недалеко отсюда.

— Что?! — Анжи резко отбрасывает одеяло и садится в кровати. — Что с ним?! — почти кричит, и я вижу в её глазах ужас.

С лица Анжелики моментально сходит вся кровь, и след от отцовской ладони ещё сильнее выделяется на её коже.

— У него серьёзные травмы. Он сейчас в операционной. — слова даются тяжело. — Он на скорости въехал в столб.

— Но... Боже... — как-то задушено шипит Анжи и быстро закрывает лицо ладонями. Замечаю, как сильно дрожат её пальцы… и ни черта уже не понимаю.

Анжи так и не убирает рук от своего лица и что-то неразборчиво шепчет сквозь слёзы.

— Это всё я... — раздаётся почти беззвучно, но я слышу.

— Что? — переспрашиваю, подаваясь вперёд. — При чём здесь ты?

Внутри закручивается страшная оглушающая воронка. Что-то чёрное, густое, мерзкое пульсирует в груди.

Анжи затихает.

Медленно, очень медленно, она убирает ладони от лица и смотрит на меня.

И мне кажется, что в её взгляде я сейчас вижу безумный страх...

* Никита *

Больше не слышно всхлипов, и даже слёзы в глазах жены застывают, когда она смотрит на меня.

На несколько секунд мы замираем напротив друг друга. Молчим.

Но это молчание больше не похоже на привычную уютную тишину рядом друг с другом.

Нет. Сейчас оно отравлено ядом, и я чувствую, как он медленно пробирается мне под кожу.

Ложь.

Именно её я вижу сейчас в глазах жены.

Спасительную ложь, которая сейчас рождается в её милой белокурой головке… и которую она не задумываясь попытается скормить мне.

Я вижу это.

Чувствую.

И хочу услышать, что она скажет.

Потому что уже не понимаю ни черта!

— Ник... — шепчет Анжи и нервно обводит языком полные губы.

Она ловит мой взгляд, но уже в следующее мгновение её глаза начинают хаотично скакать по моему лицу, потому что Анжелика не выдерживает моего мрачного взгляда.

И я отчётливо понимаю, что услышу от неё сейчас только ложь.

— Ну это же я... я ему позвонила, — наконец она опускает взгляд вниз и тихо всхлипывает, — это я виновата, это из-за меня, — шепчет, только вот я уже ни черта не верю и не ведусь на её игру.

Я просто не понимаю — что тут, блядь, происходит?!

За что отец залепил Анжи пощёчину?

Что на него нашло?

Почему она скрывает от меня причину?!

Это знатно выводит из себя!

Пока я стараюсь хоть что-то уложить в своей голове, Анжи тихим, сиплым голосом продолжает:

— Если бы не этот звонок... Боже, ну зачем я ему позвонила?!

Ого! А вот теперь она уже плачет по-настоящему. Убивается прям.

Или это тоже актёрская игра и мне уже мерещится?

Не выдерживаю и резко поднимаюсь с кровати. Быстро расстёгиваю манжеты на рукавах и стягиваю с себя рубашку. Ткань липнет к спине — холодный пот смешался с полыхающим жаром, который разливается по телу.

— Ясно, — выдаю хрипло и, наверно, слишком грубо. Но ядовитое, мерзкое чувство, которое наконец переполнило меня, начинает вскипать в венах.

Моя жена мне лжёт!

Что это такое вообще?!

Что за хуёвый перфоманс?!

— Я в душ, потом поеду обратно к отцу, — бросаю резко, не смотря на Анжи.

Шагаю в ванную, встаю в душевую кабинку и врубаю ледяную воду на полную мощь.

Упираюсь ладонями в кафель, и чувствую, как внутри всё кипит.

Мысли обжигают, а вопросы всё множатся.

Что Анжелика скрывает?

Почему боится мне рассказать?

Что здесь такого, мать его, произошло, что отец попал в аварию?!

За что дал Анжи пощёчину?

Пар исходит от разгорячённой кожи, а холодные струи не щадя бьют по напряжённому телу, смывая с меня обман, которым пропитан воздух в нашей квартире.

Через пару минут выключаю воду и выхожу. Накидываю полотенце на бёдра, быстро вытираю волосы… и уже у самой двери слышу голос жены.

Тихий, вкрадчивый, совсем не похожий на тот, которым она совсем недавно со мной разговаривала.

— Не нужно ему ничего говорить... нет, ничего не было... не надо рушить всё... умоляю...

Сердце пропускает удар, а потом яростно бьётся в рёбра.

Мокрыми пальцами сжимаю ручку и резко открываю дверь.

Анжелика по-прежнему сидит на кровати и прижимает к уху мой телефон.

Отлично просто.

Заметив меня, она тут же меняется в лице.

Слёзы ещё блестят на её щеках, но уголки губ уже ползут вверх, расплываясь в улыбке.

Ласковой, нежной… лживой.

Теперь я хорошо это вижу.

— А вот и Ник вышел из душа, — говорит она в трубку своим идеальным мягким голосом и протягивает мне телефон.

Улыбается.

Той самой улыбкой, на которую я бы повёлся ещё вчера.

Но сегодня —