Охота - Кристин Буони

Бри согласно кивнула:

— Тебя и из Холлингсворта могут отчислить, если наберется достаточно жалоб от студентов. Так что нам кровь из носу нужно что-то решать с этим постом.

Я обреченно пожала плечами:

— И что я могу сделать? Кроме как заявить, что это неправда? Но в это сейчас мало кто поверит.

— У меня есть идея. — Слоун вздернула подбородок, и её глаза решительно блеснули. — Да, я пока только учусь на юридическом, но юридический язык уже знаю неплохо. Во всяком случае, достаточно, чтобы звучать убедительно. Так что я составлю официальное письмо администрации «Холлера» с угрозой подать иск о клевете, если они не удалят этот пост. И это будет чистой правдой, потому что то, что они делают — это чистейшая диффамация. Заодно заставлю их опубликовать опровержение.

— Думаешь, они испугаются?

— Как миленькие, когда я за них возьмусь. Если надо, я даже попрошу помощи у кого-нибудь из профессоров права, — прищурилась она. — Меня уже тошнит от этих анонимных ушлепков, которые пытаются рушить чужие жизни, прячась за экранами.

— Спасибо вам огромное, — выдохнула я, чувствуя, как с плеч свалилась тяжелая ноша.

— Не благодари меня. Я чувствую себя такой дрянью из-за того, что с ходу поверила в эти сплетни. Из меня паршивая подруга.

— Из нас обеих, — пробормотала Бри, опуская взгляд в стол.

Я вздохнула:

— Всё нормально. Я всё понимаю. Тяжело сообразить, чему верить, когда вокруг все только об этом и трындят.

— Нет, мы должны были соображать лучше. — Бри снова вскинула голову, и на её лице читалась искренняя вина. — Правда… мне очень жаль, Эв.

— Черт, — резко выпалила Слоун, бросив взгляд на часы. — Мне пора на следующую пару. Я сразу после неё напишу это письмо в «Холлер», идет?

— Идет. — Я кивнула и поднялась со стула. — А я пойду за девчонками спрячусь в каком-нибудь углу библиотеки. Кажется, сейчас для меня это самое безопасное место в кампусе.

— Пожалуй, так и есть, — вздохнула Бри. — Я бы пошла с тобой, но мне скоро нужно встретиться со своей учебной группой.

Попрощавшись с девочками и пообещав позже обязательно встретиться с ними в местном баре, чтобы снять стресс, я направилась к библиотеке. Натянув капюшон куртки поглубже и надев солнцезащитные очки, я надеялась, что этого хватит, чтобы скрыться от глаз тех студентов, которые жаждали моей крови. К счастью, маскировка сработала, и я без приключений добралась до своего привычного угла на третьем этаже — никто не наградил меня презрительным взглядом и не обругал.

Я опустилась на стул и со стоном уткнулась лбом в столешницу. Чувство вины давило на меня непрерывно, как тень, от которой невозможно отвязаться.

Я не рассказала девочкам всю историю целиком — а именно то, как поступки Джейка отразились на моей собственной психике. Я промолчала по двум главным причинам. Во-первых, я боялась того, как они посмотрят на меня после этого, а во-вторых, к трагедии бедной Джулии это всё равно не имело прямого отношения.

Но это имело отношение ко мне лично, и давящий стыд от этого темного секрета преследовал меня целыми днями, каждую секунду.

Правда заключалась в том, что сколько я себя помнила, у меня была одна фантазия, которую я никогда и ни с кем не воплощала. Желание быть взятой против воли. Быть абсолютно беспомощной и отданной на милость огромного, сильного мужчины.

Я думала, что эта фантазия испарится после того, как я увидела, что Джейк сотворил с Джулией. Но она не исчезла. И с тех пор я каждый день с ужасом думала, что это говорит обо мне — что даже став свидетелем чужого страха и травмы от такого ужасного преступления, я всё равно храню эти темные желания глубоко внутри.

Я пыталась убедить себя, что это безобидно; что в реальной жизни я бы никогда не хотела, чтобы это произошло по-настоящему. Что это просто фантазия, не имеющая ничего общего с тем, какая я на самом деле. Но если это правда… почему же тогда меня круглые сутки гложет это чертово чувство вины?

Это чувство буквально душило меня, постоянно напоминая о том, что где-то глубоко во мне живет это необъяснимое желание, которое никак не вяжется с тем, что я должна чувствовать. Меня должна была приводить в ужас одна только мысль об этом; должно было тошнить настолько, чтобы полностью выжечь это из своей памяти.

И всё же… оно никуда не делось. Это желание быть выслеженной, загнанной и жестоко подчиненной — когда твоё мнение вообще ничего не значит.

Я глубоко вздохнула, заставив себя отогнать эти мысли, и выпрямилась. Следующие несколько часов я провела за конспектами, переписывая старые лекции, чтобы информация получше уложилась в голове.

В пять часов в животе заурчало. Собрав учебники, я поплелась прочь из библиотеки, низко опустив голову, чтобы не встречаться ни с кем взглядом. Сначала я думала зайти перекусить в одну из студенческих столовых, но понимала, что в это время там будет не протолкнуться, а сталкиваться с новыми оскорблениями мне не хотелось. Поэтому я решила пойти прямиком в общагу. На моем столе лежало несколько пачек крендельков и вяленых грибов — они и станут моим ужином на сегодня.

Пока я шла по коридору общежития, несколько человек наградили меня презрительными взглядами, но никто ничего не сказал — если не считать парня, который пробормотал что-то невнятное мне вслед, когда я проходила мимо.

Подойдя к своей комнате, я замялась и для начала постучала в дверь:

— Тесса, это я. Просто предупреждаю, что я вернулась — на случай, если тебе нужно морально подготовиться к моему появлению или типа того.

Изнутри донеслись шаги, но она не ответила.

Вздохнув, я достала ключ-карту и приложила её к электронному замку. Затем толкнула дверь и медленно переступила порог. Желудок скрутило от тревоги: я гадала, как Тесса отреагирует на мое присутствие.

Её не было ни за рабочим столом, ни на кровати. Дверь в ванную была закрыта, а из щели внизу пробивался свет.

Я потерла переносицу и вздохнула. Затем прокашлялась и позвала её:

— Я знаю, что ты всё еще очень зла на меня, но если ты позволишь мне объяснить, ты поймешь, что происходит. Пожалуйста, выходи, давай поговорим.

Она не ответила, но я услышала, как её ноги шаркнули по