Сердце и надежда - Александра Бэнкс

Через минуту дверь в номер распахивается, и Рид входит. В одной руке он держит поднос с двумя стаканами кофе навынос, в другой — коричневый бумажный пакет. Я сажусь, и он улыбается своей фирменной, сногсшибательной улыбкой, от которой у меня тает всё внутри.

Вот чёрт.

Я резко опускаю взгляд на одеяло.

Нет, Руби.

Что, чёрт побери, это было?

Мне нравится быть рядом с Ридом. Он потрясающий. Смешной, заботливый. Чертовски горячий. Но... обожаю? Похоже на короткое замыкание в мозгу. Когда у меня вообще в последний раз был парень? Явно слишком давно. Мне срочно нужно заняться сексом, чтобы обезумевшая обезьянка в голове немного угомонилась.

Кровать немного пружинит, и перед носом появляется кофе. Я обхватываю стакан руками, задевая его пальцы.

Он отхлёбывает свой кофе и протягивает мне шоколадную булочку с салфеткой.

Я тихо постанываю от запаха выпечки и кофе. К этому можно привыкнуть. Завтрак в постель от красивого мужчины.

— Спасибо, Рид.

— Всегда пожалуйста, красавица.

Он вгрызается в свою выпечку, глотает, его кадык двигается.

— Одевайся, детка.

Я доедаю свой завтрак и выскакиваю из постели, хватаю ноутбук. Его большая, тёплая ладонь накрывает мою.

— Нет. Сегодня — выходной, Рубс.

— Но мне нужно проверить отзывы, почту, выложить что-то в соцсети после вчерашнего.

Он качает головой.

— Рид, ну серьёзно.

Он мягко вытаскивает ноутбук из моих рук и ставит его на стол рядом с моей сумкой.

— Сегодня ты ничего не делаешь. Только отдых и восстановление.

— Серьёзно? R & R? И что это вообще включает в себя?

Он наклоняет голову, глядя на меня с недоумением:

— Вот именно. Так что — джинсы, ботинки и что-нибудь вроде поло.

— У меня нет ботинок, Рид.

Он делает вид, будто в шоке.

— Я так и знал, что ты это скажешь.

Подходит к своей спортивной сумке у стены и начинает в ней копаться. Возвращается с большой коричневой коробкой.

— Что это?

— Ну ты же не можешь приехать ко мне на ранчо без них.

Я открываю крышку. Внутри аккуратно уложена белая папиросная бумага. Запах новой кожи тут же поднимает мне пульс. Я срываю бумагу. Внутри — пара ковбойских сапог. Нижняя часть — коричневая, закрывает носок и щиколотку, а дальше — всё розовое. По розовой коже прошита тонкая вязь из завитков и цветов.

У меня отвисает челюсть.

Они чертовски красивые.

И совершенно не похожи ни на одну вещь, что у меня когда-либо была.

— Надеюсь, у тебя есть носки, — говорит он, почесав затылок. — Про них я как-то забыл.

— У меня есть носки, — шепчу я. Ком в горле поднимается выше, я сжимаю губы. Никто никогда не дарил мне таких продуманных... или таких полезных подарков. — Спасибо. Похоже, теперь мне придётся приезжать к тебе в гости, как можно чаще.

— Это подарок, Рубс. Хочешь — приезжай, не хочешь — всё равно они твои.

Я переползаю по кровати к нему и обнимаю крепко. Он смеётся и прижимает меня к себе.

— Я вижу, как усердно ты работаешь, детка. Ты заслуживаешь хороших вещей.

— Обычно я сама себе покупаю хорошие вещи, — говорю я, отстраняясь, чтобы заглянуть ему в лицо.

— Знаю. Но это не то же самое. А я... мне нравится заботиться о тебе.

Я не могу дышать.

Я не могу ответить.

Глаза щиплет от слёз.

— Ну давай, вылезай из пижамы. Отдых и восстановление ждут, — говорит он, укладывая вещи в сумку.

У меня даже не было времени подумать о том, что будет после открытия гостиницы. Что будет между мной и Ридом. Что произойдёт, когда мы разъедемся по разным городам на месяцы до следующего события.

Я рылась в сумке в поисках одежды, потом забралась в ванную и переоделась. Когда вернулась в спальню, Рид уже ждал на кровати, держа в руках мои новые сапоги. Он хлопнул себя по колену:

— Ногу, детка.

Я колебалась, прежде чем поставить ногу на его колено. Он надел первый сапог. Он оказался невероятно удобным. Кожа — как масло. Боже правый, они божественны. Кто бы мог подумать, что у ковбоек такая классная обувь?

Я подаю ему вторую ногу, и он аккуратно натягивает второй сапог, задерживая руку на моей щиколотке чуть дольше, чем нужно, прежде чем опускает её на пол.

Я разворачиваюсь, чтобы показать ему весь образ. Но он лишь хмурится. Встаёт, берёт с тумбочки кепку Yankees и надевает мне на голову, а затем надевает свои авиаторы.

— Теперь лучше, — хрипло говорит он.

— А куда мы едем? — спрашиваю я.

— Домой, детка.

И улыбка, которая расплывается у меня на лице, — самая искренняя за долгое, очень долгое время.

Мы спускаемся к стойке регистрации, чтобы попросить подогнать его пикап. С тех пор как мы вышли из номера, мы не произнесли ни слова, но между нами будто бы повис электрический заряд. И когда грузовик Рида выкатывается к парадному входу, он подхватывает меня на руки и направляется к дверям. Я смеюсь и запрокидываю голову. Когда оглядываюсь, вижу, что Мэри Сью наблюдает за нами из-за стеклянных дверей ресторана. Похоже, Рид тоже её заметил.

— Рид, — выдыхаю сквозь смех.

— Да, красавица? — мы подходим к пассажирской двери.

— Можешь уже меня отпустить.

— Знаю.

Но он не ослабляет хватку. Я поднимаю глаза, и его зелёные глаза буквально прожигают меня. И на секунду мне кажется, что я вижу в них то же самое, что мелькнуло вчера после поцелуя. И я не могу сдержаться, провожу рукой по его щеке. Он замирает на мгновение, потом откашливается и осторожно опускает меня на землю.

Спустя секунду он открывает дверь, и я забираюсь в машину. Скользнув на сиденье, чувствую, как бешено колотится сердце, точно как у колибри.

Когда Рид садится за руль и мы выезжаем со стоянки гостиницы, я с интересом оглядываюсь в салоне. Отделка — премиум-класса. Не хуже, чем в Audi моего отца. Мягкая кожа napa обнимает тело, сиденье словно подстроено под меня. Всё такое мягкое... такое восхитительное. Панель — матовая чёрная, с самой новой мультимедиа. Я впечатлена. Вот тебе и «простой деревенский парень».

Когда его тёплый взгляд касается моего лица, я поворачиваюсь к нему. Его обворожительная улыбка делает лицо ещё красивее. Я опускаю глаза.

— Спасибо за то, что сделал тогда, с Мэри Сью, — шепчу я.

— Не всё, что я делаю, ради Мэри Сью, Рубс.

— Ну