Сердце и надежда - Александра Бэнкс

Джастин, мать его, Морли.

Из всех возможных придурков именно этот должен был объявиться. Если он сейчас разинет рот, он разрушит всё. Нашу легенду. Работу Руби.

— То же, что и ты, Морли.

— Ты тоже инвестировал в гостиницу? Или это твой отец? — Он оглядывается, словно Гарри может быть где-то рядом.

— Нет. Только я.

Руби кладёт ладонь мне на грудь, пальцы касаются лацкана.

— Руби, это бывший начальник Адди, ты помнишь?

Она даже не делает попытки кивнуть Морли.

— Да, помню, — её голос звучит жёстко, почти с ненавистью. И мне приходится сдерживать улыбку.

— Руби? — позади нас зовёт Мэри Сью.

— Позже, Роулинс, — бросает Джастин, наконец вспоминая о своей партнёрше по танцу и увлекая её прочь.

Мы поворачиваемся к Мэри Сью.

— Роулинс? — Она смотрит с явным недоумением. — Руби?

— Да? — Руби выскальзывает из моих объятий, будто в тумане. Она выглядит так, словно её сейчас стошнит.

Мэри Сью переводит взгляд с меня на Морли. Этот ублюдок только что вдребезги разнёс всю нашу легенду. Она бросает взгляд на наши руки — скорее всего, проверяет, есть ли кольца. Господи, у этих людей наглости хоть отбавляй.

— Простите, Мэри Сью. Я отведу жену в номер — мы пораньше закончим вечер, — слова буквально скребут мне горло. Как будто я могу спокойно смотреть на себя в зеркало после того, как выдал женщине приказ, словно у неё нет права решать, что делать.

— Простите, у меня ужасно болит голова, — Руби прижимает пальцы к виску и опирается на меня.

— Хорошо. Загляну к вам завтра. Спокойной ночи, — голос Мэри Сью звучит сдержанно, но глаза всё ещё бегают от нас к Морли.

Святой Боже.

— Спокойной ночи, — отвечаю я и стараюсь как можно быстрее увести Руби.

Она не произносит ни слова всю дорогу до лифта. У серебристых дверей я жму кнопку «вверх» с такой силой, будто от этого что-то зависит. Руби вынимает руку из моей и отходит на шаг.

Блядь.

Я провожу рукой по волосам, разворачиваюсь, чтобы извиниться, но тут же захлопываю рот — к нам стремительно идёт Мэри Сью.

Ну вот и началось...

— Руби! Дорогая, ты забыла сумочку.

— О, спасибо, Мэри Сью, — Руби берёт сумочку у клиентки и одаривает её улыбкой.

Мэри Сью бросает на нас подозрительный взгляд, морщит лоб.

— А вы знакомы с Роулинсами из Льюистауна?

Святой Боже.

— Нет, не думаю, — я снова нажимаю кнопку лифта.

Она делает шаг ближе:

— У моей кузины одноклассником был Гарри Роулинс. Парень был неплохой, хоть и резковатый для большинства. Но она всегда хорошо о нём отзывалась. Кажется, она даже была в него влюблена в выпускном классе.

— Всё ещё не припоминаю. Простите, но не понимаю, как это связано с Роббинсами? — бросаюсь я, надеясь сбить её с толку.

— Ну, наверное, я просто всё перепутала. Спокойной ночи, вы двое.

Как только она уходит на достаточное расстояние, Руби тихо ругается.

— Она нас раскусила, Рид.

В её взгляде тревога, которая передаётся и мне. Нужно срочно что-то предпринять. Мэри Сью слоняется по лобби, будто специально выжидает, когда мы проколемся.

— Рубс.

Она оборачивается, и я беру её за руки в тот момент, когда лифт наконец издает звон.

— Не позволяй ей усомниться в тебе. Ни на секунду.

Она смотрит на меня.

— И как мне это сделать?

Мэри Сью в это время выравнивает стопку визиток на стойке регистрации, но при этом явно наблюдает за нами. Ждёт, когда что-то не сойдётся.

— Ты мне доверяешь, крошка? — тихо спрашиваю я.

Её карие глаза встречаются с моими, и она выдыхает.

— Да.

Я беру её лицо в ладони и накрываю её губы поцелуем. Её губы — мягкие, как шёлк. Моё тело само собой тянется к ней. Она на вкус сладкая, фруктовая — как вино, которое она пила, и что-то неуловимо похожее на неё. Её пальцы цепляются за ворот моей рубашки, и тепло разливается по моему телу, заставляя мой член в мгновение ока напрячься.

Когда Руби отстраняется, я остаюсь на месте, всё ещё держу её за лицо, всё ещё прижат к ней. Мы оба тяжело дышим.

На её лице появляется лёгкая, ошеломлённая улыбка.

— Думаю, теперь точно поверят, Ридси.

— Да, сработало, — хриплю я.

Двери лифта уже в третий раз распахиваются с того момента, как прозвучал звонок. Она тянет меня внутрь. Но как только двери закрываются, она выпускает мою руку и отходит на шаг, а её шею и щёки заливает румянец.

— Извини за это.

— Всё нормально. Я как-то догадывался, что до этого дойдёт.

Она тихо смеётся, коротко, будто с трудом.

— Если я поставила тебя в неловкое положение, прости. Это было единственное, что пришло в голову, чтобы укрепить нашу версию.

— Нет, это была хорошая тактика. Спасибо, — произносит она с придыханием.

Когда мы выходим на наш этаж и идём по коридору, она подходит к двери и открывает её картой. Я захожу следом и закрываю за собой. Прислоняюсь к двери.

Она сбрасывает туфли, заводит руку за плечо и пытается расстегнуть молнию. Не выходит.

Я подхожу ближе и кладу руку поверх её руки:

— Позволь.

Она опускает руку, отводит волосы в сторону, поднимает другую руку, обнажая спину. Я тяну за молнию. Она идёт с трудом, но поддаётся спустя пару секунд. Я опускаю её на несколько сантиметров и убираю руку. Она перехватывает мою кисть, поднимает на меня глаза.

— Спасибо.

Мы стоим, глядя друг на друга, и время будто замирает. Дыхание у неё сбивчивое, как и у меня.

Я делаю шаг назад, скидываю пиджак с плеч, сдёргиваю галстук-бабочку и расстёгиваю верхние три пуговицы на рубашке.

— Мне нужно принять душ, — бормочет Руби и исчезает в ванной.

А мне нужен холодный душ.

Долгий, холодный, отрезвляющий душ.

Кровать холодная и пустая, когда я просыпаюсь, несмотря на то, как сильно пылала эта комната всего несколько часов назад, когда мы вернулись с бала. Рид в костюме — самое горячее зрелище, какое мне только доводилось видеть. А когда он поцеловал меня у лифта, мне показалось, что сердце просто взорвётся.

Мне стоило немалых усилий не повиснуть на нём, как на дереве, в тот самый момент, когда двери закрылись. И снова — когда он помогал с молнией на платье. А теперь этого мужчины как ветром сдуло. Я выбираюсь из-под одеяла и иду в ванную.

Рида нет.

Его ботинки исчезли. Но сумка осталась. Значит, он куда-то вышел?

Я заглядываю в туалет,