Сердце и надежда - Александра Бэнкс

Открывается дверь ванной, и выходит Руби.

Из лёгких будто весь воздух вышибает. Я встаю. Электрический разряд пробегает по венам, сердце срывается с места, когда я провожу взглядом по ней — в тех самых красных туфлях, которые она обожает. Чёрное платье облегает фигуру, вырез в форме сердца подчёркивает грудь, короткие рукавчики, подол чуть выше колена. Настоящее воплощение элегантности.

Волосы завиты и закинуты на одно плечо. Карие глаза, подчёркнутые тенями, лишают меня дара речи.

А когда она улыбается и поворачивается, чтобы я мог разглядеть глубокий вырез на спине, открывающий тонкую талию, у меня сам собой вырывается стон. Она смеётся, снова поворачивается ко мне, изящно взмахивая руками.

— Как думаешь, Мэри Сью одобрит?

Я делаю шаг вперёд.

— Крошка, ты выглядишь...

Она сама подходит ко мне и поправляет бабочку, которую я даже не заметил, что криво надел. Кольцо на её пальце сияет. Рядом ещё одно — с россыпью мелких бриллиантов. Новенькое. Похоже, теперь всё выглядит более «официально». И мне хочется стукнуть себя по лбу — почему я сам не додумался исправить этот момент?

— Спасибо, — сиплю я.

— Всегда пожалуйста, милый.

Что-то переворачивается в животе. Это не должно было быть по-настоящему. Не должно было чувствоваться... вот так.

— Чёрт. Я забыла духи, — говорит она и исчезает в ванной. Через секунду в воздухе разливается аромат. Когда она выходит, запах окутывает нас.

Клубника.

Эта женщина сногсшибательна с головы до пят. А ещё она умна, талантлива и предана своему делу и от этого мне становится так тепло.

Мы спускаемся в огромный бальный зал. Швейцары у входа машут, приглашая нас пройти. Она вдруг останавливается, и я беру её за руку.

— Ты справилась, Рубс. Здесь потрясающе. Дыши.

Её пальцы сжимают мои, она смотрит на меня и кивает.

Через секунду рядом появляется Мэри Сью. Они обсуждают последние детали по кейтерингу, и Руби уверяет её, что всё проверено и перепроверено. Меня распирает от гордости. Я ведь знаю, как она волнуется из-за каждой мелочи и хочет, чтобы клиенты были довольны всем до последнего цветка на столе.

Приносят закуски. Я беру и себе, и Руби — хочу, чтобы она тоже успела поесть в этот напряжённый вечер. Когда мы садимся за основной стол, она разговаривает с владельцем — Биллом. Его взгляд скользит ко мне, он кивает.

— Привет, вы должно быть мистер Роббинс?

— Именно. Очень приятно. Я Рид. Билл?

Пожимаем друг другу руки, и он тут же начинает втирать что-то про бизнес и прочую скучную ерунду, на которую я делаю вид, что мне интересно.

— В каком бизнесе вы, Роббинс?

Мы с Руби даже не обсудили, какую историю мне тут рассказывать. Так что я просто импровизирую и надеюсь, что не влипнем.

— Немного того, немного сего. В основном недвижимость. Есть пара клиентов в районе Льюистауна, так что эта поездка оказалась выгодной для нас обоих.

Не совсем враньё. У меня и правда есть интерес к земле и ранчо, которое теперь моё. А у Гарри и подавно. Так что «недвижимость» звучит вполне правдоподобно.

— Ну, значит, дел по горло, да? — спрашивает Билл.

— Ага. Всегда в движении. Но меня это устраивает. Пока Рубс покоряет мир, я при деле.

Билл смеётся и хлопает меня по плечу.

— До тех пор, пока не сделаешь из неё мать, дружище. Тогда ты и будешь тем, кто приносит домой еду. Как и должно быть.

Я сжимаю челюсть и бросаю взгляд на Руби. Как, чёрт подери, она вообще работает с этим придурком?

Беру бутылку пива, делаю глоток.

— Извините.

Встаю, наклоняюсь к Руби.

— Выйду на минутку, крошка.

Она скользит пальцами по моим костяшкам, кивает, не отрывая взгляда от женщины, с которой разговаривает. Я выхожу. Не могу больше ни минуты сидеть рядом с этим шовинистским старым козлом. Я бы ни за что не отнял у Руби, или у любой другой женщины, её карьеру ради того, чтобы быть единственным кормильцем.

Вот же урод.

Снаружи — зона у бассейна, та самая, что граничит с уличным кафе, где мы сидели вчера. Сегодня вечером кусты и пальмы украшены гирляндами. Вода в бассейне подсвечена радужными огнями. Снаружи, как и внутри, играет тихая музыка. Несколько гостей прогуливаются поблизости, но большинство слишком занято беседами, чтобы обратить на меня внимание. Я дёргаю галстук-бабочку и глубоко вдыхаю.

Запах хлора бьёт в нос, когда я наклоняюсь к ограждению бассейна и опускаю голову. Щелчки каблуков за спиной заставляют меня выпрямиться. Руби быстро сокращает расстояние между нами.

— Ты в порядке, Ридси?

Я бросаю взгляд внутрь, прячу руки в карманы и только потом встречаюсь с ней взглядом.

— Да, всё нормально.

— Хорошо. Осталось полчаса, и мы сможем вернуться наверх. Я понимаю, тебе, наверное, уже всё это порядком надоело.

Она указывает жестом между нами.

Она имеет в виду этот наш фальшивый брак.

— Да нет, всё в порядке. Просто нужно было подышать. Билл немного...

— Он козёл. Но Мэри Сью милая. Я на этом стараюсь сосредоточиться.

Я усмехаюсь.

— Вижу твою тактику выживания, Руби Роббинс, и предлагаю свою.

— Да? И что же?

— Потанцуем?

— Рид, я работаю.

— Знаю. Это займёт минуты три, не больше. Перерыв ведь тебе разрешён, да?

— Я...

Я прикладываю палец к её губам и в этот момент к нам подходит Мэри Сью.

— Никаких «но», миссис Роббинс. Мы танцуем.

Когда мы проходим мимо Мэри Сью, Руби бросает на меня быстрый взгляд, приоткрыв губы в удивлённом «о».

Я подмигиваю ей, и она берёт меня за руку, легко толкаясь плечом в мой бок. Как только мы оказываемся на слабо освещённой танцплощадке, под звуки медленной музыки, я притягиваю её к себе. Как долго я ждал этого момента?

Я беру её за руку и кружу. Мэри Сью и Билл наблюдают за нами: у пожилой женщины в глазах романтический восторг, а Билл пожимает плечами и с ухмылкой уходит к бару. Ещё несколько пар присоединяются к нам. Мы двигаемся, стараясь не задевать других.

Руби поднимается на носочки, прижимаясь губами к моему уху.

— Спасибо.

Я крепче прижимаю её к себе и наклоняю голову.

— Всё, чтобы увидеть твою улыбку, детка.

Она расплывается в яркой улыбке, и я раскручиваю её, отпуская, а потом снова притягиваю к себе. Она плавно возвращается, упираясь ладонью мне в грудь. Я отступаю назад и увожу её за собой. Мы движемся легко, в одном ритме — пока я не налетаю на кого-то сзади.

Я поворачиваюсь, чтобы извиниться.

Но меня встречает знакомое лицо.

Блядь.