Плохое влияние - Чарли Роуз

— Все в порядке. Оставайся, сколько хочешь. Просто закрой за мной дверь, прежде чем уйдешь, ладно? — Ло бросает ключи на стол передо мной.

— Ты уверена?

Она смотрит на меня, приподняв бровь.

— А почему бы и нет? У меня дома все равно есть запасной комплект.

Я пожимаю плечами. Я не знаю правил на этот счет.

— Я скоро закончу.

— Оставайся, сколько захочешь.

Я смотрю мимо нее и вижу, как ее парень Дэйр ждет ее у двери, одетый в простую белую футболку, с руками, разрисованными разноцветными чернилами, и задумчивым выражением лица. Господи, этот парень такой страстный и чертовски пугающий. Он владелец тату-салона «Плохие намерения» по соседству, так что они часто общаются.

Как только Ло оказывается в пределах досягаемости, он хватает ее за ягодицы и притягивает к себе для поцелуя. Она тает в его объятиях, смеясь и прикусывая его нижнюю губу. Он стонет, растворяясь в ней, прежде чем его веки распахиваются, и его взгляд падает на меня. Я отвожу глаза, щеки у меня горят, и тут он хватает ее за руку и выводит на улицу. Я не наблюдала за ними, потому что я какая-то извращенка. Наверное, я просто пыталась понять. Дело не в том, что я не думаю, что любовь существует. На самом деле, наоборот. Любовь реальна. Мощная. Она способна уничтожить вас. Она способна развязывать войны и обрывать жизни. Любовь — это оружие. Любовь опасна, и я не хочу иметь с ней ничего общего.

Я видела, как любовь сделала мою маму самым счастливым человеком в мире. Потом она стала самым безумным человеком в мире. А когда умер мой папа, самым печальным человеком в мире, хотя они не были вместе много лет. Даже не начинайте рассказывать мне о мужчинах, которые приходили и уходили с тех пор. Я находила свою мать рыдающей на полу в ванной, неспособной работать, есть или вообще функционировать, столько раз, что и не сосчитать. И все из-за какого-то парня. Зачем кому-то подвергать себя такой эмоциональной пытке? В юном возрасте я пообещала себе, что никогда не стану такой, как она. Я никогда не позволю любви свести меня с ума.

Отгоняя эти мысли, я смотрю на свой телефон, обдумывая свой следующий шаг. У меня мало вариантов. Я могла бы позвонить Дилану. Снова. Я могла бы попытаться найти номер в отеле с моим бюджетом только на одну ночь — но это вряд ли в этом туристическом городе.

Или... я могла бы просто остаться здесь. Ло сказала, что я могу оставаться столько, сколько захочу. Что может случиться в худшем случае? Я встаю, направляюсь к выходу и запираю дверь. Пит, должно быть, ушел, когда я была погружена в свои мысли, не потрудившись попрощаться. Типично. Я совершаю набег на кухню в поисках чего-нибудь маленького и простого, чтобы унять жжение в желудке. Я останавливаюсь на банане и выбрасываю кожуру в мусорное ведро. Я жую его, выключая весь свет в баре, оставляя включенным только заднюю комнату.

Как только я заканчиваю, я ставлю будильник на своем телефоне, чтобы уйти отсюда задолго до того, как появятся люди, и заползаю обратно в свою кабинку, сворачиваясь калачиком на боку. Я натягиваю капюшон на голову и опускаю рукава, чтобы прикрыть большую часть рук, в попытке согреться. Поглаживая потрескавшуюся кожаную скамью, я начинаю мысленно составлять дальнейший план, но не успеваю далеко продвинуться, как мои веки тяжелеют и меня начинает клонить в сон.

Элли

ЧЕТЫРЕ ДНЯ я ТАЙНО ночевала в Blackbear, и хотя Дилан с тех пор отвечал на мои звонки, я так и не рассказала ему о своем житье-бытье. Это звучит безумно, но я бы предпочла спать в кабинке, чем у него с их вечными вечеринками. В Blackbear тихо. Спокойно. Я могу есть, спать, делать домашние задания и пялиться в свой дневник, желая, чтобы слова приходили без помех. Единственное, что я не могу делать, это принимать душ, но пару раз мне удавалось прокрасться в общежитие. Я знаю, что мне нужно придумать что-то еще. Чем дольше я здесь остаюсь, тем больше вероятность, что меня поймают. Я чувствую себя виноватой за то, что воспользовалась положением Ло, когда она была добра ко мне, но я никому не причиняю вреда.

Я иду через двор на следующий урок, земля все еще покрыта льдом, хотя солнце пытается выглянуть впервые в этом году, когда я слышу, как кто-то кричит у меня за спиной.

— Привет, — говорит блондин с короткой стрижкой, подбегая ко мне. На нем фланелевая рубашка поверх футболки «Вандалз» и джинсы в обтяжку. На ногах Чак Тейлорс. — Эллисон, верно? — говорит он, приглаживая ладонью свои короткие волосы.

— Да, — медленно отвечаю я, пытаясь вспомнить, не встречала ли я его где-нибудь раньше.

— Гарретт. — Он указывает на себя. — Мы вместе занимаемся музыкальным маркетингом, — уточняет он, читая вопросительный знак на моем лице.

— О, да.

— Тебе нравится Гаттерпанк? — спрашивает он со знанием дела.

— Как ты…

— Удачная догадка, — шутит он, указывая на мою папку с наклейками различных групп.

— Я удивлена, что кто-то в этом городе знает, кто они такие.

— Я удивлен, что кто-то в этом поколении знает, кто они такие, — бросает он в ответ.

— Туше. — Я смеюсь, зная, что это правда. Gutterpunk — это неряшливая панк-группа, как следует из названия, из девяностых. Поскольку они были из Хантингтон-Бич, на родине все знали, кем они были.

— Ты знала, что в эти выходные они дают секретное шоу?

— Здесь? Не может быть

— Конечно. Они выступают в «Фонарном столбе», может, ты хочешь пойти вместе?

Мои губы кривятся в задумчивости. Я его не знаю, но мы вместе учимся в одном классе. Это должно что-то значить. Кроме того, у него явно хороший музыкальный вкус, так что он автоматически круче девяноста пяти процентов людей, которых я здесь встречала.

— Или мы можем встретиться там, если это не так странно. — Он предлагает мне выход, без сомнения, почувствовав мои колебания.

— Давай. — Я улыбаюсь, искренне радуясь возможности пойти. Я не была на шоу с тех пор, как… ну, с тех пор, как был жив мой отец. — А где этот «Фонарный столб»? — Я никогда раньше о нем не слышала, а мой отец знал о каждом заведении в радиусе двухсот миль.

— Если я расскажу тебе, это не будет секретом, не так ли? — Он приподнимает бровь. — Дай мне свой номер телефона.