Пара на один вечер - Вита Больц
Она рухнула на холодный металлический пол. Руки тряслись так, что она едва смогла нащупать аптечку. Достав одноразовый шприц-тюбик, она закатала рукав. В бедро, сквозь тонкую ткань чулка. Адреналин ударил в кровь, выжигая усталость и холод. Сердце заколотилось с бешеной частотой, в висках застучали кузнечные молоты. Мир стал резким, звонким и невыносимо ярким.
Теперь — Александр.
Вика выхватила из бардачка тяжелый тактический фонарь. Луч света прорезал тьму, выхватывая мокрый асфальт, заборы и пустые глазницы недостроенных зданий. Она знала, где находится тот самый подвал. Тоннель, из которого она выбралась, имел выходы. Один — к реке. Второй — через систему городской ливневки — выводил прямо в дренажный колодец под восточным крылом особняка Панова. Все это Александр показал Виктории, словно предчувствовал, что может случиться какое-либо происшествие.
Она вернулась к решетке. Спускаться в ревущую, черную воду было безумием. Но адреналин уже правил её телом, отключив инстинкт самосохранения. Вика намотала на запястье страховочный фал из багажника, защелкнула карабин на ржавой скобе и шагнула в ледяную пустоту.
Вода приняла её, как родную. Ударила, закрутила, заливая нос и рот. Фонарь чудом остался в руке, пробивая мутную толщу желтым конусом. Течение тащило её вниз, под сваи, цепляя одежду за арматуру. Она билась, извивалась, царапая руки в кровь, пока наконец не нащупала ногами илистое дно.
Вынырнув в колодце, она выбралась на бетонную полку. Зубы стучали, но холод больше не имел значения. Она была на территории врага.
Вход в подвал оказался заблокирован. Массивная стальная дверь, вмонтированная в кирпич, не поддавалась. Вика посветила фонарем выше. Вентиляционная шахта. Решетка была срезана — аккуратно, автогеном. Александр готовил пути отхода.
Она подтянулась на руках. Шахта была узкой, рассчитанной на воздух, а не на человека в мокрой одежде. Ткань трещала, кожа сдиралась о сварные швы. Каждый сантиметр давался с воем. В какой-то момент она застряла, вдавленная между горячим от её тела металлом и ледяным камнем. Паника ударила под дых, вышибая остатки воздуха. «Я застряла. Я сдохну здесь, как крыса в трубе». Она рванулась назад, сдирая кожу с плеча, выдохнула, втянула живот до позвоночника и протиснулась вперед, вывалившись из узкого лаза прямо в темноту.
Подвал пах кровью. Сладковатый, медный запах бил в нос, перебивая вонь сырости. Вика спрыгнула на пол, гася фонарь. Луч света выхватил из мрака картину, от которой желудок скрутило спазмом.
Александр лежал у дальней стены, привалившись к штабелю деревянных ящиков. Его темно-серый свитер превратился в черную, липкую корку. В правой руке он всё еще сжимал пистолет, но пальцы были белее мела. Рядом валялись два тела в черном. Один из них всё еще подергивался, скребя ногтями бетон.
— Саша, — прошептала Вика, падая перед ним на колени.
Он открыл глаза. Зрачки были огромными, поглотив почти всю радужку. Он смотрел сквозь неё.
— Ты всё-таки пришла, — его голос был похож на шелест сухого песка. — Я думал... ты ушла с флешкой.
— Я не уйду без тебя, — она сорвала с шеи шелковый шарф, который каким-то чудом остался на ней, и с силой затянула жгут выше его раны на плече. — Держись. Слышишь? Ты обещал мне лабораторию.
Александр попытался усмехнуться, но вместо этого закашлялся. На губах выступила розовая пена.
— Лаборатория... — прохрипел он. — В кофре... под сиденьем... синие ампулы. Это не то, что ты думаешь. Это не лекарство от рака. Это... стабилизатор. Для неё.
— Для Софии? — Вика не поняла, судорожно пытаясь нащупать пульс на его шее. Пульс был нитевидным, прерывистым.
— Нет, — его глаза на секунду сфокусировались на её лице. — Для тебя.
Вика замерла. Вентиляционная шахта над головой протяжно, тоскливо завыла от порыва ветра.
— Когда Гончаров вколол тебе иглу в шею в аллее... — каждое слово давалось Александру с видимым трудом, дыхание вырывалось с влажным хрипом. — Это был не яд. Это был блокатор. Твоя ДНК, Виктория... она нестабильна. Ты не просто похожа на Софию. Ты — её биологический клон. Второй экземпляр. Проект «Тень». Её семья... они создали тебя в лаборатории тридцать лет назад. Запасной орган. Запасная жизнь. На случай, если их дочери понадобится новое сердце. Или новое лицо.
Мир вокруг Виктории качнулся. Холодный бетон пола вдруг показался единственным, что удерживает её от падения в бездну.
— Я... клон? — прошептала она, глядя на свои руки. На свои родинки. На шрам от мангала. — Поэтому ты выбрал меня?
— Я выбрал тебя, потому что ты выжила, — Александр сжал её запястье ледяными пальцами, вкладывая в ладонь холодный металл ключей. — Гончаров знает. Он не просто мстит за сына. Он хочет вернуть актив. Ты — интеллектуальная собственность, Вика. А я... я просто идиот, который влюбился в призрак и случайно украл его оригинал из-под носа корпорации.
Он дернулся, выгнувшись от нового приступа боли. Кровь снова пошла сквозь повязку.
— Вколи мне... — он кивнул на свой карман, где угадывался силуэт инъектора. — В синей коробке. Быстрее.
Вика, ничего не соображая от шока, рванула замок. Внутри лежал пневмопистолет. Синяя ампула встала в паз с сухим щелчком. Она приставила дуло к его шее, туда, где под кожей билась артерия, и нажала спуск. Раздалось короткое шипение. Тело Александра обмякло, напряжение в мышцах спало, дыхание стало чуть глубже.
— Теперь слушай, — он говорил быстрее, собирая остатки сил. — У тебя есть час. Флешка, которую ты вытащила... это не просто запись. Это ключ шифрования к серверам «ФармаКорп». Там всё. Формула настоящего лекарства, бухгалтерия, списки клонов. Но серверная в Швейцарии. Тебе нужен частный джет. Код доступа к ангару — последние цифры номера на флешке.
— Я не полечу в Швейцарию, — Вика мотнула головой, стирая заливающий глаза пот. — Я вытащу тебя отсюда.
— Ты не вытащишь, — он вдруг улыбнулся. Впервые за всё время — по-настоящему, тепло, глядя на неё не как на копию, а как на Викторию. — Ты вытащишь себя. Гончаров уже перекрыл дороги. Его люди сейчас будут здесь. Они спустятся через шахту. Уходи через старый коллектор, он ведет в тоннель метро. Билет одноразовый, в кармане брюк.
— Я не оставлю тебя, — она вцепилась в его руку, чувствуя, как ледяные пальцы слабеют.
— Ты не оставишь меня, — эхом отозвался Александр. — Ты — это я. Только смелая. София всегда была слишком правильной, чтобы выжить. А ты... ты из Бутово. Ты выгрызешь себе жизнь.
Сверху, из вентиляционной шахты, донесся скрежет металла. Тяжелые ботинки. Двое. Нет, трое.
Александр закрыл глаза. Его