Пара на один вечер - Вита Больц
— У нас есть доказательства того, что болезнь Софии была искусственно спровоцирована, — Гончаров поставил фото на столик. — Отравление редким веществом, которое невозможно диагностировать при жизни. Но мы нашли следы в её волосах спустя месяцы после смерти.
Вика попыталась сохранить спокойствие, хотя внутри всё кричало от ужаса. «Это ложь! Он говорил правду!», — хотела закричать она, но слова застряли в горле.
— Нам нужно знать одно: где сейчас находится Александр? — лицо Виктора внезапно оказалось слишком близко. Виктория отпрянула к стене. — И что именно он рассказал вам о последних днях Софии? Если вы поможете нам найти улики против него, то есть шанс уйти домой целой и невредимой.
В голове Виктории вспыхнули воспоминания: Александр, рассказывающий о болезни жены; их поездка в Лондонский дом; закрытая комната, которую он никогда не открывал... «Почему он не показал мне эту комнату? Почему всегда уходил от вопросов о том, как именно София заболела?»
Виктория чувствовала, что Виктор следит за каждым ее движением. Его взгляд был пронзительным и уверенным. Впервые сомнения начали разрывать её изнутри. Мысли не давали покоя. "Что, если он использовал моё сходство с Софией не чтобы отпустить прошлое, а чтобы никто не мог найти никаких зацепок?"
— Что вам даст доказательство вины Александра? — прошептала еле слышно Виктория.
— Месть, — взгляд Виктора смягчился. — Мой сын работал на компанию Софии. Он умер от той же самой болезни, что убила её. Через месяц после её похорон. Случайность? Нет. Александр знал формулу лекарства, способного спасти их обоих. Но он предпочёл забрать деньги компании вместо того, чтобы помочь им.
Лицо Вики исказилось от боли. Ей казалось, что она слышит два голоса одновременно: холодный, обвиняющий тон Гончарова и тихий, полный тоски голос Александра.
— Так что скажете, Виктория? — Гончаров почувствовал, что уверенность девушки дала трещину. — Где он прячется?
Девушка молчала, чувствуя, как ледяной страх смешивается с предательской мыслью: «Может быть, Виктор и прав...».
— Я... я не могу сказать. Даже если бы знала. Простите, — Виктория пыталась не смотреть на Виктора.
— Жаль. Мне искренне жаль, — в голосе вновь появились нотки стали. — Тогда придётся использовать другой метод убеждения.
Он нажал кнопку на столе. Из коридора донеслись тяжёлые шаги. Дверь снова открылась, пропуская двух мужчин в масках. Один из них нёс поднос с медицинскими инструментами. Виктор молча кивнул в сторону дивана, на котором находилась девушка.
— Видите ли, Виктория, мы умеем извлекать информацию даже из тех, кто молчит. Иногда достаточно одного вопроса: готовы ли вы терпеть боль ради человека, в чьей вине сомневаетесь?
Слёзы потекли по щекам Виктории. Она смотрела на инструменты, понимая, что следующая минута определит всю её жизнь. Либо она сохранит верность человеку, которому начала доверять, либо сдастся под тяжестью сомнений и страха.
И в этот момент, когда первый луч лампы осветил блестящий металл скальпеля, она услышала звук, от которого кровь застыла в жилах. Где-то снаружи раздался выстрел.
Глава 9. Цена молчания
Звук выстрела не просто ударил по ушам — он прошил черепную коробку раскаленной иглой, на секунду выжигая всё, кроме панического, животного ужаса. Вика вжалась в стену, чувствуя, как дорогая ткань платья мгновенно взмокла на спине.
Охранники в черных балаклавах на долю секунды окаменели, превратившись в нелепые черные статуи. Только глухой стук их синхронного шага назад — инстинкт оказался быстрее дрессировки. Этого микроскопического провала во времени хватило, чтобы животный ужас внутри неё взорвался ледяной, звенящей яростью.
— Твою мать! — рычание Виктора Гончарова прозвучало не как ругательство, а как щелчок затвора. Он не отступил — он взорвался движением. Пистолет будто сам прыгнул ему в ладонь из-за пояса, а тяжелая дубовая дверь за его спиной уже летела на массивных петлях, отсекая его от хаоса.
Бам!
Металл ударил о косяк с такой силой, что с потолка сорвалась пыль вековой побелки.
Вика не стала ждать продолжения. Мозг отключился, оставив только голые рефлексы. К журнальному столику. Рывок. Пальцы сомкнулись на холодной коже папки. Она сунула её за пояс, прямо на голую кожу. Бумаги внутри предательски хрустнули, впиваясь острыми краями в бок — саднящая, реальная боль, которая не давала окончательно сойти с ума. Из папки выпала флешка. Холодный, мертвый пластик впился в ладонь. Вика сжала её так, что побелели костяшки, чувствуя, как этот крошечный кусок пластмассы сейчас весит больше, чем вся её жизнь.
Бабах!
Дверь содрогнулась так, что задребезжали стекла. С той стороны. Кто-то ломился внутрь, не жалея плеча. Треск. Замок не просто вылетел — его вынесло вместе с куском дубового косяка, осыпав порог щепой.
В комнату ввалился Александр. Господи! Лицо — гипсовая маска, губы белые, как мел. Сквозь разорванный рукав дорогого пиджака на плече стремительно расползалось темное, влажное пятно. Но Вика увидела не кровь. Она утонула в его глазах. В них не было страха. Там бушевала такая концентрированная, испепеляющая ярость, что Вика невольно отшатнулась, прикрывая рот ладонью.
— Бежим! — его голос сорвался на хрип, он рванул её за руку с такой силой, что хрустнуло плечо. — Это не Гончаров! Это мои люди! Он притащил за собой хвост ещё от самого бала, понимаешь?!
А Вика уже ничего не понимала. Они вылетели в коридор. Александр больше не вел её — он тащил её на буксире, вбивая каблуки в старинный паркет. Старинный особняк превратился в смертельный лабиринт. Сзади оглушительно гремело, сыпалась штукатурка, больно царапая щеки. Вика бежала, не чувствуя ни ног, ни сердца в горле, прижимая к груди украденные улики, как спасательный круг.
— Куда мы?! — крикнула она, чудом не переломав лодыжки о перевернутую мраморную статую. — В подвал! — бросил он через плечо, его дыхание рвалось с хрипом. — Там старый тоннель, он выходит к реке… Я должен был рассказать тебе всё раньше. Прости.
Слово «прости» показалось диким, неуместным в этом аду.
Сырой, пахнущий вековой гнилью и плесенью подвал сомкнулся над ними тяжелой плитой. Александр, не сбавляя темпа, плечом врезался в массивный дубовый стеллаж. Дерево застонало, но поддалось, открывая глухую кирпичную кладку. Удар. Ещё один. Бут выбивал красные кирпичи, обнажая узкую, зияющую чернотой щель.
— Полезай.
— Ты ранен! — Вика дернулась к его плечу, но он отмахнулся, как от назойливой мухи.
— Это царапина! Лезь, твою мать! Время!
Она протиснулась в ледяной, узкий проход. Кирпич царапал голые плечи, воздух вырывался из легких ледяными иглами.
Бам!
Снова выстрел. А за ним — глухой, влажный удар тел о грязный пол. Вика обернулась. Александр, сцепившись с одним из людей Гончарова,