Пара на один вечер - Вита Больц
— Это наш последний совместный отпуск, — голос Александра за её спиной стал хриплым. — Мы приехали сюда, чтобы начать всё с чистого листа. Купить дом, завести собаку... Через неделю после этой фотографии у Софии поднялась температура. В местной клинике ей поставили диагноз.
Вика почувствовала, как к горлу подкатывает тугой, горячий ком. Она внезапно, кожей поняла, насколько хрупким, как яичная скорлупа, может быть человеческое счастье.
— Как вы... как вы вообще дышите? — вырвалось у неё.
Александр пожал плечами, но это был жест сломанного человека. В его серых глазах, отражающих свет торшера, блеснула влага.
— Иногда я просыпаюсь ночью и зову её. По привычке. А потом вспоминаю, что постель холодная. Что её нет. И тогда я смотрю на эти фото и понимаю: если я не начну двигаться, я просто истлею. Я стану лишь тенью самого себя.
В тот момент, глядя на его ссутуленную спину, Виктория приняла окончательное решение. Она останется. Но не как копия. Не как пластырь. Как человек, который поможет ему отпустить прошлое. Бал перестал быть целью. Он стал началом.
Вечер открытия благотворительного вечера в Москве выдался дождливым. Вика стояла перед зеркалом в своей комнате в особняке. На ней было то самое платье цвета спелого, почти черного граната, которое выбрал для неё Александр.
Она смотрела на своё отражение и впервые за эти дни не искала в себе черты Софии. Она видела свои глаза. Свою линию подбородка. Она видела себя — смелую, уставшую, но живую. Готовую шагнуть в неизвестность.
Дверь тихо открылась.
— Готова? — спросил Александр.
Он был в смокинге, который сидел на нем как вторая кожа, но без привычной маски высокомерия. Просто мужчина, который очень боится идти на этот бал.
Вика повернулась. Протянула ему руку, не вкладывая в неё пальцы, а предлагая ладонь — на равных.
— Да, — ответила она. — Я готова увидеть, кто ты без твоей второй тени.
Глава 6. Бал теней
Вика стояла на балконе особняка, вцепившись ледяными пальцами в прохладный, гладкий мрамор перил. Ночной воздух был густым, тяжелым от влаги и сладковато-приторных запахов цветущего сада внизу. Она смотрела сквозь темноту, но не видела ни подстриженных лужаек, ни огней соседней виллы — её взгляд застыл где-то глубоко внутри, в пустоте.
— Вы прекрасны сегодня, — раздался тихий, бархатный голос за спиной.
Виктория резко, почти испуганно обернулась. Александр стоял у входа на балкон, его силуэт едва угадывался в густом полумраке. Он выглядел иначе — плечи были опущены, с них словно сполз невидимый панцирь. Он казался более расслабленным, чем обычно. И в его глазах, когда лунный свет мазнул по лицу, Вика увидела то, чего не замечала раньше: острую, почти болезненную, осторожную надежду.
— Спасибо, — ответила девушка, чувствуя, как от внезапного жара щек немеет кожа под слоем дорогой пудры. — Я... я всё ещё немного нервничаю.
Мужчина сделал шаг вперёд. Тень качнулась. На мгновение ей показалось, что он сейчас прикоснётся к ней — уберет выбившуюся прядь волос или просто положит руку на плечо, — но вместо этого он просто, едва заметно улыбнулся уголком губ:
— Нервничать нормально. Это значит, что вы всё ещё живы.
Он подставил свой локоть, согнутый под идеальным углом. Виктория вложила свою руку в сгиб его локтя, чувствуя сквозь тонкую ткань смокинга тепло его тела.
— Сегодняшний вечер будет непростым, — добавил он уже серьезнее.
Благотворительный бал проходил в старинном, помпезном дворце, стены которого были увешаны портретами мертвых аристократических предков хозяев. Когда их черный лимузин плавно остановился перед парадным входом, Вика почувствовала, как сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в желудок.
Сотни глаз. Сплетни. Скрытые за бокалами шампанского взгляды. Они будут смотреть на неё, пытаясь понять, кто эта загадочная, безупречная спутница миллиардера. И никто — ни один человек — не должен догадаться о том, кем она является для него на самом деле. Живым пластырем на гниющей ране.
Александр предложил ей руку, помогая выйти под дождь. Вспышки фотокамер ударили по глазам, ослепив, словно молнии в ясном небе. Щелк-щелк-щелк. Камеры щелкали без остановки, фиксируя каждый шаг, каждую складку на её платье. Вика заставила себя дышать глубже, вспоминая сотни часов уроков этикета. Спина прямая. Взгляд спокойный. Улыбка легкая.
Зал дворца утопал в золоте, бархате и хрустале. Повсюду звучал приглушенный смех, звон бокалов и тягучая музыка струнного квартета. Но среди этой удушающей роскоши Виктории казалось, что она стоит абсолютно одна, окруженная вакуумом, в центре мишени.
Интуиция.
Вика всегда доверяла ей. Это чувство в подреберье не раз спасало ей жизнь, когда логика говорила «всё в порядке». И сейчас оно вопило. Кто-то пытался прожечь взглядом дыру в её спине.
Она заметила это краем глаза, делая вид, что поправляет локон. Верхняя галерея, под самым потолком. Высокая фигура в темно-синем смокинге, почти полностью скрытая тенью массивных колонн. Мужчина смотрел прямо на них, не отрываясь. И во взгляде, который она почувствовала даже с такого расстояния, не было праздного любопытства. Там был холодный, расчетливый интерес хищника, выцеливающего добычу.
— Что-то случилось? — голос Александра прозвучал прямо у её уха. Он мгновенно уловил, как напряглось её тело, как сбилось дыхание.
— Нет, нет, — слишком быстро соврала Вика, заставляя себя расслабить плечи. «Я просто слишком много думаю», — попыталась она успокоить себя, хотя интуиция била в набат, крича об опасности.
Вечер тянулся бесконечно, вязко, как смола. Они танцевали вальс, который репетировали до кровавых мозолей на ногах; обменивались любезностями с влиятельными людьми города, чьи имена Вика раньше видела только в списках Forbes; делали вид, что между ними существует история великой любви длиной в десятилетия. Всё шло по плану. Слишком идеально.
Пока...
— Александр Панов!
Кто-то жестко, требовательно окликнул их, когда они, наконец, направлялись к выходу после окончания официальной части. Голос принадлежал женщине средних лет в строгом, мужского кроя костюме. Журналистка. Виктория почувствовала, как под её пальцами, лежащими на его руке, мгновенно окаменели мышцы Александра.
Он замер. А затем медленно, очень медленно повернул голову. Его лицо превратилось в безжизненную, гладкую маску.
— Госпожа Каткова, — произнёс он голосом, от которого замерз бы воздух. — Не ожидал увидеть вас здесь.
Женщина из «желтой хроники» — Вика узнала её по скандальным репортажам — приблизилась, хищно оскалившись