Разобью твоё сердце - Т. Л. Смит

— Ты хочешь, чтобы тебя арестовали за непристойное поведение? Я имею в виду, ты практически голая, Теодора.

Она быстро разворачивается, делает несколько шагов, чтобы оказаться рядом со мной и начинает кричать на меня.

— Почему ты здесь? Я не хотела, чтобы ты приходил. Ты был бы последним человеком, которому я позвонила бы, даже если бы умирала. Поверь мне... последним... человеком. — Ее небесно-голубые глаза темнеют.

— Ты продолжаешь себе врать, — отвечаю я. Я протягиваю руку и убираю прядь светлых волос с ее лица, и она отбивается от моей руки. — Ты любишь меня и чертовски ненавидишь это, — говорю я.

Она замирает. Она похожа на оленя, попавшего в свет фар машины, которая едет прямо на нее.

— Т-ты... — заикается она. — Ты ничего не знаешь о моих чувствах, Атлас, — она качает головой. — Ничего, — отворачивается от меня.

— Думаю, я чувствую то же самое, — говорю я.

Она останавливается, но не оглядывается.

— Боль на совершенно новом уровне. Смешанные чувства к тому, кто этого не заслуживает, — я подхожу ближе, она все еще стоит ко мне спиной. — Человеку, которого ты презираешь всеми фибрами души, — я отступаю, поворачиваюсь и иду к машине.

Появляется Сидни и выходит из своей машины. Ее глаза встречаются с моими, затем смотрит на Теодору, наклоняется обратно в машину, достает одеяло, подходит и предлагает его Теодоре, а затем ведет ее к пассажирскому сиденью. Когда она надежно скрыта внутри, она не смотрит в мою сторону, просто опускает глаза, ожидая Сидни.

— Зачем ты приехал? — спрашивает Сидни. — Ты сказал, что у тебя нет к ней чувств, так почему ты здесь? — снова спрашивает она. — Если только ты не лжешь.

Я смотрю ей в глаза.

— Нет.

Она скрещивает руки на груди.

Я позвонил Сидни на работу, и когда она сказала, что ей нужно отлучиться, я спросил, зачем. Она не хотела мне говорить, но когда она это сделала, я улыбнулся.

У моей хорошей девочки неприятности с полицией.

Кто бы мог подумать?

Пока я стою и размышляю, из полицейского участка выходит парень и оглядывается по сторонам. Заметив Теодору, он направляется прямо к машине Сидни, и стучит в ее окно. Она открывает ему. Я не могу разобрать, о чем они говорят, но выглядит это не так горячо, как ее разговоры со мной.

Когда он встает, она слегка улыбается ему, но я вижу, что улыбка вымученная.

Я был неподалеку, так что мне захотелось приехать и увидеть это своими глазами, и я рад, что это сделал. То, что я увидел Теодору за решеткой, останется со мной навсегда.

— Ты должен остановиться, — говорит Сидни. — Ты говоришь, что тебе все равно, но ты преследуешь ее, а теперь появляешься здесь. Прекрати! — огрызается она.

— Ты хочешь, чтобы тебя уволили?

Она встряхивает волосами.

 — Пожалуйста, как будто ты можешь меня уволить. Эта угроза уже устарела.

— Я мог бы, и сделаю, — парирую я в ответ, хотя мы оба знаем, что я этого не сделаю. Она знает, насколько она ценна для меня. Когда я снова смотрю в сторону Теодоры, она по-прежнему смотрит в другую сторону.

— Она работает на Тину? — спрашиваю Сидни.

Сидни закатывает глаза.

— Да, — Сидни переводит взгляд на нее, затем на меня. — Я не думаю, что ты ее заслуживаешь, — ее слова звучат твердо, и я знаю, что она в них верит. — Ты знал, что ее отец был пьяницей, а мать — пособницей, и всю свою жизнь она только и делала, что присматривала за Люси? Только несколько лет назад она перестала быть матерью и спасать ее. Тина говорит, что Теодора делала все для Люси, даже когда не должна была этого делать, — Сидни переводит дыхание. — Она даже защитила Люси от избиения их отца, когда тот был пьян, — заканчивает она и отворачивается, направляясь к машине, оставляя меня переваривать все, что она мне только что рассказала.

Я смотрю, как машина отъезжает, и не отвожу глаз, пока они не скрываются из виду. Как может такая идеальная женщина так сильно испортить мне жизнь?

У меня снова звонит сотовый, и на этот раз я беру трубку, прекрасно зная, кто это.

— Люси.

— Малышка толкается. Толкается! Ты можешь в это поверить? — восхищается она.

— Отлично, — говорю я, все еще стоя там, где стояла она.

— Почему ты не радуешься, Атлас? Это наш ребенок, — я убираю телефон и делаю глубокий вдох. Как одна может быть такой испорченной, а другая — идеальной?

— Это не мой ребенок. Это ребенок моего двоюродного брата, которому я помогаю, — говорю я, повторяя это уже в сотый раз. Но она никогда не слушает.

— Знаешь, Бенджи рассказал мне о твоем отце. Из тебя получился бы отличный отец, такой же, как он, — она бросает в меню эту бомбу. Мой отец был хорошим отцом только тогда, когда это приносило ему пользу, а это обычно, было связано с властью и деньгами.

Именно поэтому он сейчас сидит в тюрьме, где ему и место.

— Бенджи ни черта не знал, и прекрати это, Люси.

— Я люблю тебя, — кричит она.

— А я тебя — нет, — я вешаю трубку.

Люси пытается перезвонить мне, но я переключаю звонок на голосовую почту, где, я знаю, она оставит множество сообщений, которые я никогда не прослушаю.

Забираясь в машину, я еду домой. Всю дорогу не могу выкинуть из головы ее небесно-голубые глаза.

Даже когда я знаю, что должен.

Глава 7

Теодора

— Зачем ты ему позвонила? — спрашиваю я Сидни, когда мы отъезжаем.

Я чувствую, что меня использовали.

Униженная.

Смущенная.

Дрожь пробегает по моему телу, и я плотнее закутываюсь в одеяло.

— Как ты могла, — повторяю я, и мои губы дрожат то ли от холода, то