Наследник - Яна Голд

Не знаю, что чувствовали братья, если даже меня не покидало ощущение, как будто из рук ускользает еще один пазл из привычной картины нашей жизни.

– Пойду прогуляюсь, – откашлявшись, сказал Адриан.

Избегая наших взглядов, он спустился с лестницы и быстро пошел в сторону моря.

– О чем тебя спрашивала Камилла? – поинтересовался Марк, когда мы остались одни.

Мы не спешили заходить в дом, все еще оставаясь на террасе парадного входа.

– Искала ли я когда-нибудь для своей работы реальные случаи смены личности, – выдерживая взгляд Марка, ответила я. – Она думает, что Феликс мог пойти на такой шаг.

Вместо ответа Марк покачал головой.

– Ты не веришь в это?

– Как тебе сказать… Если мы так и не найдем тело, эта версия не будет выглядеть совсем уж нереальной. Но мне кажется, Камилла просто хватается за любую соломинку, чтобы получить подтверждение, что отец жив, – отверг это предположение Марк.

– А если твоему отцу действительно кто-то угрожал?

– Допустим, – согласился он. – Давай порассуждаем. Какой может быть мотив для смены личности? Ты хочешь кого-то кинуть по-крупному и инсценируешь собственную смерть. Ты узнал что-то такое, что может стоить тебе жизни и решаешь быть на шаг впереди. Либо тебе кто-то угрожает. Два из трех вариантов не сработают, потому что у Феликса осталась семья, а значит, его конфликты достанутся нам в наследство. Я не верю, что мой отец пошел бы на такой шаг. Он не из тех, кто подставляет под удар близких, спасая собственную задницу.

– Тогда остается две версии: несчастный случай или твоему отцу действительно кто-то угрожал и у них получилось замаскировать убийство под несчастный случай.

Марк тяжело вздохнул.

– Любовь моя, по-моему, нам пора отвлечься.

***

Дом Рошфоров казался осиротевшим. Интенсивные поиски перешли в пассивную стадию наблюдения, Камилла на ближайший месяц стала пациенткой частной клиники, а Адриан и вовсе не нуждался в нашей компании, судя по тому, что он ушел на пляж в одиночестве сразу после отъезда матери.

– Может, попробуем вернуться к нормальной жизни? – предложил Марк. – Поедем в Монако. Если появятся какие-то новости, нам позвонят.

– Я за, – согласилась я, пока мы поднимались в нашу спальню по широкой мраморной лестнице. – Мне как-то не по себе оставаться тут втроем с Адрианом и просто ждать. Кажется, это еще тяжелее.

– Лучшая терапия – это работа, – сказал Марк.

Когда мы оказались между лестничными пролетами, его рука с моей спины скользнула ниже и замерла в области ягодиц.

– Работа и секс, – добавил он.

Всего парой слов он переключил мои мысли и поднял температуру между нами на несколько градусов.

– Как тебе это удается? – улыбнувшись, спросила я, когда мы преодолевали последние ступеньки.

– Что именно? – уточнил он.

– Не поддаваться отчаянию, когда тяжело. Сохранять спокойствие…

– А кому станет лучше, если я буду истерить или страдать целыми днями? – задал риторический вопрос он. – Отца это не вернет. Только вас вгонит в депрессию. Как я говорил, я чувствую свою ответственность и в данном случае выбираю беречь тех, кто жив.

– Но ты же не робот. Ты тоже переживаешь, – тихо заметила я.

– Конечно, – признался Марк, пропуская мене вперед в нашу комнату. – Я никогда не держался за папин пиджак, но не был готов к тому, что потеряю отца так рано. Я понимаю, мне грех жаловаться, но все-таки 60 лет – это не такой уж и возраст. Еще жить и жить. Камиллу мне тоже жаль. Как бы там ни было, я знаю ее много лет, и она часть моей семьи.

Повисло молчание. Оно не было гнетущим и неловким, просто каждый молчал о своем. О том, как больно терять близких. Как давит неизвестность. Как одиноко и потеряно себя чувствуешь, когда лишаешься важной части своей жизни. И как пугает мысль, что рано или поздно ты все равно с этим столкнешься.

Вместо тысячи слов я обняла Марка. Теперь мы молчали вместе и об одном. Сию минуту легче не стало, но появилась уверенность, что вдвоем мы способны выдержать многое.

Наши объятия прервал телефонный звонок. Первая мысль, которая неизменно всплывала в голове при звуках входящего вызова, – нашли. Я каждый раз думала об одном и том же.

Марк отстранился и достал телефон из кармана. Глянув на экран, он нахмурился.

– Мэтр Бодрийяр, – сказал он мне и принял звонок, переходя на французский. – Bonjour, maître. Oui, bien sûr… Ce soir? Oui, nous sommes encore à la maison…26

Он на секунду задумался, переводя взгляд на меня.

– D'accord, nous vous attendons. À ce soir 27.

Марк завершил разговор и подошел ко мне.

– С отъездом в Монако придется еще денек повременить, – сказал он. – Сегодня вечером приедет наш семейный юрист. А пока…

– Что пока?

– Пока у нас есть время заняться друг другом.

Придерживая одной рукой мою талию, Марк запустил ладонь мне в волосы и легко оттянул их назад.

– Рецепт от тоски №2? – улавливая его настроение, спросила я.

Он был напряжен, как тигр, который вот-вот совершит прыжок. Или как лев, который настроился на целую битву, но спугнул врагов одним рыком, и теперь ему нужно куда-то выбросить накопившийся адреналин.

– Именно.

Марк впился в мои губы, проскальзывая языком в мой рот. Тело вмиг стало мягким и податливым, одежда показалась лишней, а дыхание сбилось. Если можно было сойти с ума, мечтая раствориться в одном мужчине, то я сделала это тысячу раз.

Не разрывая поцелуя, он смял рукой мою ягодицу. Задрал платье. Снова сжал пальцами мягкую плоть. Я непроизвольно подняла колено, касаясь внутренней стороной бедра его ноги.

Он тут же подхватил меня на руки и понес в спальню, захлопывая за нами дверь. По опасно блеснувшим глазам стало понятно, что ближайшие полчаса Марк планирует сменить десяток поз, избавляясь от стресса глубокими толчками, громкими стонами, прерывистым дыханием и смятыми простынями. И я полностью разделяла его планы.

Поставив