Наследник - Яна Голд

– И ничего из ряда вон не происходило? – уточнил Сорель.

– Ничего такого, – покачала головой Камилла.

– А в бизнесе? – вмешался в разговор Гроссо.

– Мадам Рошфор, скажите, были ли у вашего супруга какие-либо конфликты в последнее время? – подхватил его мысль Сорель. – Может быть, ему кто-то угрожал или возникали разногласия с деловыми партнерами?

Я понимал, что для Теоны все происходящее сейчас превращается в белый шум, поэтому стал переводить, чтобы она знала суть диалога.

– Мой муж – миролюбивый человек, – ответила Камилла. – Он предпочитает решать вопросы путем переговоров.

– Вы уверены? – недоверчиво вскинул брови Гроссо. – Крупный инвестор… Успел создать целую экосистему на базе фамильного банка. Тут и финансовые услуги, и страхование, и лизинг, b2b-сервисы, даже рынок телекоммуникаций сумел захватить. Неужели за столько лет в бизнесе он никому не перешел дорогу?

Камилла бросила на него холодный взгляд, но ответила сдержанно:

– Что-то не припомню…

Она произнесла это с такой невозмутимостью, что я невольно усмехнулся. Камилла не только хорошо держала удар, но и сама могла нанести его любому – причем в самый неожиданный момент. Просто последние дни она была не в форме… Но, может, визит полиции ее взбодрит?

– Хорошо, – сменил тактику Сорель. – Может быть, он планировал какие-то крупные сделки в последнее время?

Камилла чуть помедлила.

Моя мачеха всегда знала обо всех делах отца, но болтливой не была. Феликсу не приходилось опасаться, что утечки могут последовать со стороны супруги. Но ведь теперь его нет… Вряд ли Камилла станет молчать.

– Он хотел увеличить пакет акций в «Fidélia Capital», – наконец произнесла она, подтверждая мое предположение.

– Помимо вашего мужа крупным акционером в этом банке был Анри де Лаваль? – уточнил Гроссо. – Ваш муж боялся, что он начнет наращивать свое влияние в компании?

– Мой муж предпочитает действовать на опережение, а не бояться, – возразила Камилла. – Акции были распылены. У моего мужа было 38%, поэтому юридически Феликс все равно оставался бенефициаром. Это скорее вопрос принципа, чтобы обезопасить наши позиции.

– То есть угроза со стороны Анри де Лаваля все же была?

– Не было никаких угроз, детектив.

– И мсье Лаваль пошел вам на встречу? Продал свою долю акций? – невинно уточнил Сорель.

– Конечно, – кивнула Камилла. – Мы с Анри дружны. Наши дети помолвлены. Он соглашался отдать акции по номинальной стоимости, когда мы породнимся, но мой сын выкупил их перед свадьбой, чтобы никто не думал, что их брак с Адель основан на выгоде.

Эту часть беседы я не стал переводить. К чему лишний раз бередить раны Теоны, если она и так вынуждена каждый день любоваться чрезмерно благородной физиономией моего брата?

– Может быть ваш муж с кем-то ругался в последнее время? – спросил Сорель.

– На самом деле, чтобы поругаться с моим мужем, нужно хорошо постараться, – снова отбрила подозрения копов Камилла. – Это случается крайне редко.

– Ваш муж ладил с сыновьями? – сменил тему Гроссо, переключаясь на нас.

– Естественно, – подтвердила Камилла. – Феликс хороший отец, хоть это и не всегда бывает легко.

– А можно подробнее? Какие у вашего супруга были отношения с Маркусом? – продолжал допытываться Гроссо.

– Нормальные, – невозмутимо ответила Камилла. – Маркус – непростой человек. К тому же уже давно не ребенок, чтобы его воспитывать. Они с Феликсом могли спорить на равных, и мой муж спускал ему это с рук.

– Можете вспомнить, когда между ними был подобный спор? – задал вопрос Гроссо.

– Сложно сказать. Может, после помолвки… – пожала плечами Камилла. – Маркус заехал за вещами на следующий день, и они о чем-то говорили на повышенных тонах в холле. Но это так, ерунда. Скорее всего мой пасынок просто переживал за свою девушку, которая попала в больницу. Впрочем, вам лучше спросить об этом у него самого.

Я выдохнул, когда понял, что моя мачеха не стала в красках расписывать наш последний разговор с отцом. Мало того, что я был на взводе после драки с Адрианом… Так еще и вспылил, общаясь с отцом. Если начать придираться к деталям, в глазах Камиллы и мадам Дюваль все это вполне могло выглядеть как полноценная ссора.

– Обязательно спросим, – кивнул Гроссо. – А в каких отношениях ваш супруг был с Адрианом?

– Что за вопросы у вас? – с раздражением спросила Камилла. – Конечно, в прекрасных. Это же наш сын. Его первенец. Его гордость.

– И они даже не ссорились? – недоверчиво спросил Гроссо.

– Офицеры, скажите, у вас есть дети? – не выдержала Камилла.

– У меня дочь, – ответил Сорель.

Гроссо от комментариев воздержался.

– Детектив Сорель, вы когда-нибудь ругали свою дочь? – продолжала допытываться Камилла, поменявшись ролями с блюстителями правопорядка. – Может быть, она делала что-то такое, что вы не одобряли, как отец?

– Да, бывало, – замялся Сорель.

– Тогда вы поймете, о чем я говорю, – сверкнула холодными глазами Камилла. – Невозможно вырастить ребенка и ни разу с ним не поругаться. Иногда дети бывают неудобными, спорят с нами, думают, что умнее нас, и не всегда поступают так, как мы ожидаем. Но мне сложно представить что-то настолько вопиющее, что ты, как родитель, не сможешь принять. Ты все равно будешь бороться за свое чадо и пытаться его образумить.

– Методом кнута и пряника? – как бы невзначай уточнил Гроссо.

– Мы с мужем все же предпочитаем словами, – осадила его Камилла.

Гроссо скептически хмыкнул, но развивать тему не стал.

– Ваш муж оформлял завещание? – перешел к следующему вопросу Сорель.

– Естественно, да. Такие вопросы не терпят халатности.

– Вы знаете, кого он включал в список наследников? – подключился Гроссо.

Камилла посмотрела на него с плохо скрываемым раздражением.

– Мой муж – грамотный и рассудительный человек. Уверена, он справедливо распорядился своим имуществом.

Услышав слово «справедливо», я не сдержался и хмыкнул. Интересное определение. В устах мачехи оно явно имело не такой же смысл, как в мыслях отца.

– У вас же есть семейный юрист? – не унимался Гроссо.

Камилла молча кивнула, явно утомившись от вопросов офицеров.

–