Наследник - Яна Голд
Гроссо тоже не уступал в росте своему боевому товарищу, но был худощавым и жилистым – все это, в совокупности с тяжелым и цепким взглядом, делало его намного опаснее. Такой себе затаившийся хищник, выжидающий наилучший момент для атаки.
– Офицер, я опять не понимаю, как относится моя личная жизнь к поискам моего отца, – холодно прокомментировал Марк. – У вас появились новости по ходу расследования?
– Как раз по этому поводу мы и приехали, мсье Рошфор, – отозвался Сорель. – К сожалению, за девять дней так и не поступило никаких известий о том, что тело вашего отца было найдено. Стандартный протокол в таких делах подразумевает завершение активной фазы поиска. Мы понимаем, что с вашими ресурсами вы скорее всего захотите продолжать наблюдение и это не противоречит регламенту. Однако, все мы понимаем, что это более вялотекущий процесс.
Тон детектива мог показаться успокаивающим, но было понятно, что это лишь прелюдия. Они бы не приехали просто так, чтобы сказать Рошфорам, что пора сворачивать поиски.
– Мой коллега, плавно подводит к тому, что при тех масштабах операции, которые вы успели развернуть, вы уже должны были найти тело Феликса де Рошфора, – снова перехватил инициативу Гроссо. – А если этого не происходит так долго, у нас появляется вполне логичный вопрос: а точно ли это несчастный случай? В связи с этим мы хотим задать ряд уточняющих вопросов, мсье.
– Уточняющих? – холодно переспросил Марк, сунув руки в карманы брюк.
И хоть он не подавал виду, я понимала, что его нервируют оба детектива. Одним только напоминанием, что поиски до сих пор не принесли результатов, Сорель давил на больную мозоль. Что уж говорить про Гроссо? В отличие от своего деликатного коллеги он прямо заявлял о своих подозрениях.
– Все верно, мсье Рошфор. Вы не волнуйтесь, это стандартная процедура, – поспешил объясниться Сорель. – Мы просто побеседуем с каждым членом семьи в индивидуальном порядке.
Как бы Сорель не пытался сгладить острые углы и усыпить бдительность, было понятно одно – детективы хотят опрашивать каждого по отдельности, чтобы развязать всем языки и выявить несостыковки. И вроде бы это должно быть в наших интересах… Но что-то мне подсказывало, это не так. Готова поспорить, Гроссо уже прикидывал, кому из нас наручники подойдут больше.
– Мсье Рошфор, начнем с вас, если не возражаете, – сказал Гроссо, и судя по утвердительному тону, это был не вопрос.
– Разумеется. Пройдемте в столовую, – кивнул Марк и пригласил их в дом.
Прежде чем уйти с детективами, он успел бросить на меня всего один взгляд, который, по всей видимости, должен был меня успокоить, но это не сработало. Волнение только усиливалось.
Я зашла с ними в дом, но поняла, что пройти дальше холла мне никто не позволит. Замерев, я растерянно смотрела им вслед и вышла из оцепенения, только когда они скрылись за дверью столовой. Ничего не оставалось, кроме как уйти в малую гостиную и прислушиваться к звукам из коридора.
В последнее время мы только и делали, что ждали, но на этот раз ожидание Марка было одним из самых нервных. Вместо того чтобы успокоиться, я мысленно составляла список вопросов, которые могут задать детективы, и готовилась к обороне. С каждым продуманным ответом во мне росло возмущение. Я невиновна. Марк невиновен. Почему мы должны доказывать это и оправдываться?
Спустя 40 минут ожидания я успела себя сильно накрутить и раскрутить обратно. Просто постаралась принять мысль, что подозрительно-обвинительный тон Гроссо – это обычный стиль общения, который он выработал за годы службы в правоохранительных органах.
Я ничего, в сущности, не знаю о Феликсе, кроме того, что он был неплохим человеком. Я не в курсе, имел ли он врагов. Я ничего не знаю о его делах. Какой смысл им вообще со мной разговаривать? Но все-таки я понимала, что допрос состоится и от этого было тревожно.
Чувство тревоги усиливалось, когда я начинала думать про Марка. Гроссо явно невзлюбил его с первого взгляда, и теперь просто искал повод, чтобы придраться к младшему Рошфору, а тот в ответ только подливал масла в огонь.
Марк не пытался перед ними лебезить и отстаивал свои интересы, когда вопросы следствия становились слишком провокационными. Конечно, все это вызывало подозрения у полиции. Но не у меня. Я понимала, что Марк пытается меня защитить. Но поймут ли это детективы? Или для них это будет еще одним аргументом, чтобы повесить затянувшееся дело на удобного подозреваемого?
Из коридора послышался звук открывшейся двери. Я вскочила с дивана и высунула голову в дверной проем. По коридору шел Марк. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – разговор прошел не особо гладко. Он выглядел раздраженным и взвинченным, хотя изо всех сил пытался это скрыть.
Марк быстро пересек коридор и приблизился ко мне, понижая голос до шепота:
– Когда они будут задавать вопросы, отвечай, но не вдавайся в подробности. Любое твое слово они попытаются вывернуть наизнанку.
Он быстро обнял меня и поцеловал в щеку, продолжая шептать.
– Пользуйся тем, что ты русская. Не показывай, что свободно говоришь по-английски, иначе из тебя вытрясут всю душу. Я бы мог настоять на присутствии адвоката, но тогда они точно решат, что я виновен в смерти отца.
От его слов по спине пробежал неприятный холодок, но, как ни странно, в нужный момент я смогла взять себя в руки. Глубоко выдохнув, я напомнила себе:
«Они не смогут меня запугать».
Стало легче.
Понимая, что сейчас не время для вопросов, я молча направилась к выходу. Марк пошел со мной.
– Мадам, проходите, – пригласил меня Сорель, когда мы показались в дверях столовой.
– Мсье Рошфор, дальше мы сами, – холодно сказал Гроссо.
Марк приободряюще погладил меня по спине и тихо сказал:
– Не волнуйся. Помни, что вас сейчас двое.
За длинным столом Рошфоров детективы выглядели как два члена экзаменационной комиссии, цель которой – завалить как можно больше студентов. Или как судьи, которые вот-вот вынесут приговор. Ни та, ни другая ассоциация мне не нравилась, но мое мнение в этот момент никто не спрашивал.
– Присаживайтесь, пожалуйста, – вежливо предложил