Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской - Адель Хайд

И когда ударили пули, и все в ужасе замерли, то скоро ужас сменился удивлением, пули отскакивали от ткани, словно она была заговорённая.

Первым отмер генерал в отставке Голицын. Несмотря на возраст, он одним ударом вырубил ближайшего к нему шляхтича, а там уже и тайники подоспели, кто-то уводил императора с императрицей, а остальные скручивали шляхтичей, срывая с них регалии.

Какая уж тут дипломатическая неприкосновенность. Пришли тати, и получили как тати.

И во всеобщей суматохе, никто и не заметил, как стольный дворянин Безобразов, отдал приказ своим людям поднять и унести «сомлевшую барышню».

Велимир огромными шагами бежал по коридорам императорского дворца, хорошо, что они были пусты. Лестничный пролёт он преодолел, просто спрыгнув с третьего уровня вниз.

Между тем цвет артефактов на груди Доброславы стал меняться с зелёного на розовый постепенно наливаясь кроваво краснотой.

Перед дверьми антимагической комнаты стояли охранники. Велимир крикнул:

— Двери открыть!

Впрыгнул в комнату, когда красный свет, исходящий от ожерелья уже слепил глаза.

— Закрывай!

Дверь захлопнулась, когда до взрыва оставались миллисекунды.

Тяжело дыша, больно ударившись коленями, князь Северский осторожно уложил потерявшую сознание Доброславу на пол. Драгоценности, которыйми была увешена Доброслава мгновенно погасли.

Антимагическая комната была больше похожа на тюремную камеру.

Голые стены, голый пол, один стул, деревянная узкая кровать с тонким матрасом. Окон в этой комнате не было. Она находилась в подвале замка.

Но зато теперь есть время, чтобы снять с неё артефактные драгоценности. Иначе Доброславе придётся пожить здесь.

Юленька

«Как всё банально,» — подумала я.

Мужчина, с которым я разговаривала, не скрывал своего лица. И мне показалось, что оно мне знакомо, не иначе как я его видела на балу. Но то, что он не скрывал лица, говорило о многом. И мне, как человеку другого мира и столетия, стало предельно ясно, что выпускать живой меня отсюда не собираются.

И как только я перепишу все свои активы — доставшиеся от мужа и приобретённые недавно, вместе с патентами, — на том моя жизнь и закончится. Хотя, может быть, и ещё хуже: запрут и заставят изобретать им патенты.

«Хорошо ещё, что имя своё не сказал», — и только я это подумала, как прозвучало:

— Богумил Брониславович Безобразов, стольный дворянин

Ну, у меня хватило ума не рассмеяться. И даже удержалась от саркастического замечания по типу «что за безобразие вы тут творите, господин Безобразов».

Судя по имени, передо мной тоже был представитель старинного боярского драконьего рода. Хотя этот явно происхождение своё ведёт от Соловья-разбойника.

И наверное, если бы я была уверена, что, получив все мои активы, он их будет использовать исключительно для личного обогащения, а меня отпустит, я бы всё отдала. Потому что у меня есть то, чего они забрать не смогут: у меня есть я, со всеми моими знаниями.

Но после того, как он представился, появилось твёрдое убеждение, что отпускать меня совершенно точно не собираются. И уверенность в том, что я жива, пока они ничего не получили, ещё сильнее окрепла.

— И как вы предполагаете передачу всех этих активов? — спросила я, стараясь потянуть время. — У меня некоторые активы, между прочим, особенно приобретённые в последнее время, в товариществе с госпожой Златогоровой.

Я спокойно называла имя Агриппины, была уверена, что они уже всё знают. Но одно дело, похитить драконицу, а другое — человеческую вдову.

— Без вашего патента Агриппина Амировна вряд ли сможет наладить выпуск новой ткани на своей фабрике, — усмехнулся Безобразов. — Поэтому будет вынуждена продать нам свою