Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской - Адель Хайд

— Что это за аромат? — спросила я Голицына.

— Это флёрдоранж, — ответил он. — Любимый цветок императрицы.

Повернувшись, я обнаружила огромное количество корзин с этими цветами, похоже, что каждый гость привёз с собой корзину.

И подумала, что при таком количестве даже любимый цветок может и надоесть.

При входе в зал нас объявили. Когда прозвучало моё имя, мне на секунду стало не по себе.

А потом я увидела его.

Он стоял за троном, на возвышении. На кресле сидела невысокая полная дама, судя по небольшой изящной короне с гербом, императрица. Рядом с ней на стульчике сидела девица, обмахивающаяся веером, которую можно было бы назвать симпатичной, если не красные пятна, покрывшие всё лицо и шею.

«Может съела что-нибудь? — подумала я, — похоже на аллергию.»

А Велимир что-то увлечённо рассказывал императрице. Но смотрел при этом на меня.

Какое-то время мы переглядывались с Велимиром, но потом к нам подошёл поздороваться Иван Петрович Голицын. Вот перед кем мне было неловко, я ведь по сути их обманывала, не собираясь замуж за Голицына. Мне просто нужно было попасть во дворец.

А потом случилось это.

Объявили шляхтинского посла. Двери раскрылись. И вдруг, для меня это стало словно в оркестре кому-то стало плохо, и громкая звонкая скрипка заиграла фальшивую ноту.

Под руку с высоким, слишком красивым мужчиной шла противница Агриппины по спаррингу в салоне, княжна Доброслава Северская.

Я услышала, как старший Голицын охнул, а на лице Всеволода Голицына возникло изумление.

— Что-то не так? — тихо спросила я.

— Всё не так, — ответил Голицын, и добавил, — кажется, будет скандал.

А я вдруг услышала чужие мысли.

Мужской голос будто отсчитывал время. Чьи это были мысли, я не могла понять, но слышала отчётливо. И мне стало страшно, потому что это был обратный отсчёт. Тридцать, двадцать девять… И ритм совпадал с шагами, идущей по направлению к тронному возвышению посольской группы из шляхты.

Через тридцать шагов они будут в трёх шагах от трона. А вдруг у них бомба? — пришла в голову мысль, и я сжала локоть Голицына.

— Их надо остановить, — сказала я.

Голицын уставился на меня с удивлением:

— У них дипломатическая неприкосновенность, — сказал он. — Обратите внимание на регалии на груди князя Лещинского.

— А кто из них князь Лещинский?

— Тот, кто ведёт княжну Северскую, — ответил мне Всеволод, и нехорошо усмехнулся, — похоже, что конец карьере её дяди.

— Отпустите меня, — я попыталась выдернуть руку, но Голицын держал меня крепко.

— Юлия Павловна, вы пришли со мной. Не стоит нарушать этикет, вы не имеете права меня позорить.

Терпение моё лопнуло, потому что у меня в голове продолжали звучать цифры и время утекало как вода сквозь пальцы.

— Назад! — приказала я.

И сначала глаза Всеволода распахнулись изумлённо, потом он попытался сделать шаг назад, но его глаза стали закатываться, он начал заваливаться. Я выдернула руку из ослабевшей хватки Голицына, вокруг нас возникло небольшое столпотворение, и, воспользовавшись всеобщим замешательством, я рванула наперерез послам.

Я остановилась перед Лещинским и взглянула ему прямо в лицо. Всё ещё не понимая, как работает моя магия, я вломилась ему в голову.

И то, что я там увидела, почти сковало меня ужасом. Бомба — магическая, сложная, запрятанная в драгоценностях на Доброславе.

А сама Доброслава в полном подчинении, кукла, её мозг спит. Она движется по заданной программе. Как только она дойдёт до трона, она должна броситься на шею императору или императрице, у послов сработают защитные артефакты, а все у трона, и император с императрицей, и Велимир со своей невестой, и сама Доброслава — погибнут.

Я за секунду всё это считала, чувствуя, как Лещинский сопротивляется. Несмотря на то,