Пустой - Кэролайн Пекхам

Я посмотрела на Ворона, который просто снова каркнул, коснувшись шелковистым крылом моего плеча. Ничего из этого ответом не являлось. Дракон тяжело фыркнул, будто устал от моей тупости. Он был очень уж капризным.

Хмыкнув, я задумалась над вариантами. Карп был мягко говоря интересным духом. В моей книге было толком ничего не сказано по поводу его сил или бывших обязанностей.

Вытащив книгу из сумки, я снова перечитала давно знакомые слова и рассмотрела бело-оранжевого Карпа, изображенного под названием главы:

«Карп — воистину любопытный дух. Некоторые теории говорят, что он был создан самим Великой Эльм, а другие признают его существование ошибкой. Хотя Карп крупный и по-своему красивый, он обитает в лужах, что само по себе весьма интересно.

Говорят, что раньше Карп взмахивал плавниками и разбрасывал воду по лесу, отчего и возникали те самые лужи, но их польза для деревьев и живущих среди них существ сомнительна. Ведь существует Медведь, который следит за тем, чтобы лесу хватало влаги и даже заботится о том, чтобы источники, ручьи, реки и озера могли утолить жажду деревьев и зверей.

Для чего, в таком случае, были нужны лужи?

Бывает всегда трудно определить первопричины поступков духов, но в данном случае не представляет возможным найти никакого разумного объяснения кроме скуки и желания развлечься.

Карп бесполезен в бою и не слишком быстр даже в воде. Вероятно, поймать его будет легче всего, особенно учитывая, что он частенько выпрыгивает из луж и лежит на земле, пока какой-то другой дух не проявит к нему сочувствие и не перенесет обратно в водоем».

— Легко поймать — звучит прекрасно, — пробормотала я, хотя мне и пришлось задуматься о том, не поймал ли его другой Чемпион, если это так уж просто.

Я понимала, что Дракон, Ворон, Медведь Лисица и Волк уже были захвачены. Если мои неудачные поиски что-то доказывали, то скорее всего, Оленя, Вепря и Феникса тоже кто-то нашел. Крыса и Тигр были у Айласиса. Значит, оставались только Единорог, Карп и Змея. Змея, верхом на которой ездила Рисса…

Я нахмурилась, подумав об этом. Рисса не была одной из Чемпионов, а значит, не могла подчинить себе духа, и амулета у нее на шее тоже не было.

Тогда каким образом она была связана со Змеей? Могла ли она правда убедить ее присоединиться ко мне?

Если да, то можно было считать, что у меня было три амулета. И если я найду еще один, то точно соберу больше всех. Если же кому-то еще удалось собрать четыре, то у меня должен быть набор самых могущественных духов. И Карп тут не особо поможет.

Я пролистала книгу до главы про Единорога.

От одного взгляда на его изображение у меня сжалось сердце. Единорог представлял собой великолепного белого жеребца с золотой звездой во лбу, из которой гордо торчал сияющий звездным светом рог. Грива и хвост у него состояли из цветов всех цветов и размеров: роз, пионов, тюльпанов, маргариток и многих других. Они тянулись до самой земли.

«Единорог наполнял лес жизнью, и везде, куда ступали его копыта, появлялись цветы. Хотя он считается одним из самых могущественных духов леса, Единорог по своей природе — робкий интроверт. Однако, если его спровоцировать, он становится жестоким и беспощадным. Он ранит или даже убивает противников своим рогом, если вдруг сочтет, что жизнь леса под угрозой».

Постукивая пальцами по странице, я разглядывала духов, которые у меня уже были. С тех пор, как мне удалось заполучить Ворона, моя вера в успех существенно возросла. Да, Дракон был отличным достижением, но до тех пор, как я уговорила Ворона ко мне присоединиться, я боялась, что лишь показывая духам, что я их достойна, я ничего не добьюсь.

Теперь, когда мой подход снова сработал, я чувствовала себя куда увереннее.

Лисица пришла, завидев огонь, а Волк убегал от направляемого мной света, и я верила, что смогу заполучить и Единорога тоже.

— Давайте отправимся за Единорогом, — решила я, раз уж духи решили не делиться со мной своим мнением.

Подняв голову, Дракон тяжело вздохнул, так, что перья возле его пасти закачались.

Заново собрав сумку, я надела ее на спину и спустилась по ступеням к огромному чудовищу.

У меня все еще захватывало дух при виде существа из легенд, сердце все еще колотилось быстрее, когда я к нему подходила.

— Ты мог бы, пожалуйста, отнести меня вот сюда? — спросила я, протягивая карту так, чтобы Дракон мог ее разглядеть.

Я показала ему на крохотного нарисованного единорога в нескольких милях к востоку от того места, где мы находились.

— «Запрыгивай, заклинательница духов», — мысленно ответил Дракон.

Он низко пригнулся, чтобы я могла забраться ему на спину. Мне было интересно, сможет ли если что Ворон тоже нести меня в полете. Он был гораздо меньше Дракона, но все еще куда крупнее, чем я, так что думаю, мог. И хотя это было лишь догадкой, мне казалось, что Дракон будет не слишком рад, если я попрошу другого духа меня покатать.

Я взобралась на гладкое тело Дракона, дивясь его сияющей чешуе, между которой поблескивали бирюзовые разряды электричества. Прикасаясь к моей коже, они не причиняли боли, но вызывали во мне гудящую дрожь. От нее что-то пробуждалось в моей душе, отвечало на зов.

— «Готова?» — промурлыкал Дракон у меня в голове. Судя по всему, его это все веселило.

Потянувшись, я обняла его за шею. Мягкие перья на его гриве защекотали мое лицо, ноги у меня дрогнули от предвкушения.

— Готова.

Дракон мощным движением взмыл в воздух. Он пронесся над башней, над верхушками деревьев так быстро, что у меня в глазах выступили слезы.

Каркнув, Ворон полетел за нами, мчась пятнышком ночи в вышине.

Из-за полета Дракона сталкивались облака и над головой гремел гром. Волосы у меня спутались от ветра.

Я широко улыбнулась. Полет заметно поднял мне настроение, прогнал все страхи, сожаления и сомнения. Ничего из того, что привело меня к этому моменту, не могло быть неправильным. Я не могла принять никаких других решений. Я должна была поверить в это.

Хотя в каком-то уголке души и жили сомнения в том, что я поступила правильно, сбежав от Хендрикса. Он меня предал, но он же и защитил. Он был чудовищем, но сам же и сказал об этом, ничего не скрывая. Просто я была слишком упрямой, чтобы посмотреть правде в глаза.

И несмотря на все это он никогда