Осколки вечности в Академии Судьбы - Елена Княжина

Вокруг творился форменный хаос. Бардак, как сказал бы Андрей Владимирович. Ослепленные луной, волки вставали на задние лапы, наваливались на противников и роняли тех на землю. Прижимали когтями, капали сверху слюной, облизываясь голодно, точно тоже неделю жили на одной похлебке.

Следом за полукровками из леса вышли маги — с жезлами наизготовку. Я не сразу разобралась, но потом осознала: они поддерживали хищную стаю. Выставляли щиты, страховали, сыпали чары восстановления, отбивали атаки индусов…

Вдалеке Пракаш, подхватив синий халат, удирал от Эвер, а она, отплевываясь и прихрамывая, упорно пыталась его догнать.

Безумие какое-то. Безумие!

— Оууу… — Софи схватила меня за запястье, сделала страшные глаза и одними губами прошептала: — Сейчас.

Матерь морфова!

Вот к такому меня Судьба точно не готовила!

Стараясь не глазеть по сторонам, я сконцентрировалась на кузине и ее проблеме. Анны Николаевны нет… Я за нее.

Но попробуй тут сосредоточься! Сзади рычали, впереди топали, с боков хлопало…

По тропе проскакало стадо хеккаров, возглавляемое отдаленно знакомой наездницей. Это Аврора Андреевна в седле подпрыгивает? Обычно мирные существа, сейчас хеккары жевали и топтали толпу магов, точно лакомые кустики. Как их вообще сюда доставили?

Я с подозрением вгляделась в клубы серой пыли. Что еще оттуда появится? Бронированные камнехвосты, плотоядные шурхи, отряд боевых шмырлов?

Невозможно принимать роды в таком бардаке!

Рядом с нами закрутился воздушный поток, и из стихийного телепорта вывалились магистр Салливан и княгиня Анна.

— Я тут. Уфф! Успела, — смахнув черную прядь с лица, женщина упала на колени рядом с нами и быстро осмотрела Софи. — Какая ты умница. Храбрая, сильная. Все правильно… Луна тебе подсобит…

Передав подопечную в ласковые руки целительницы, я со вздохом облегчения уселась рядом. Смотрела, как княгиня заговаривает стихии на родовспоможение, как торопливо укрепляет обе капельки, как льет Сияющую материю с тонких белых пальцев, как аккуратно распутывает едва заметные золотые нити, завязавшиеся в узелок…

И наконец мир озарился детским криком. Малыш сначала издал возмущенное «Уааа!», потом закряхтел ворчливо, как будто зарычал, и в итоге умильно размяукался.

Я достала из сумки шаль и помогла Анне замотать ребенка. Липкого, но вполне спокойного и… обычного. С ежиком темного пушка на макушке, с задумчивыми серо-голубыми глазками, которые скорее всего посветлеют через год-другой. Он еще чуть-чуть покричал, а потом затих, завороженный круглой луной.

— Держи. И только попробуй уронить, — велела я Эмилю, передавая голубоглазое чудо.

Пусть поглядит, ему полезно.

Обычный ребенок. Нормальный. Не волчонок. Не щенок. Не тварь. Не чудовище. Или как там эти индусы всех нас называли?

Софи лежала без сознания, и мы вместе с княгиней пытались привести ее в чувство. Анна Николаевна щедро поливала ее лицо водой, сочившейся с кольца, а я просто по щекам похлопывала. Она ведь так совсем все пропустит!

И невероятную битву. И первую улыбку новорожденного. И свою долгожданную луну.

— Нужно обернуться, Софи, — ласково уговаривала Анна. — Из последних сил. Это лечит лучше, чем все мои чары.

Кузина облизнула губы, открыла веки… Ее глаза заблестели в свете луны, наполнились искрами. Постанывая, Софи рывком поднялась с земли… И через несколько мгновений между пятнистым котом и седым волчарой стояла молоденькая черная хищница в лоскутах порванной сорочки.

Ткнувшись в обе морды, она быстро повернулась к скале задом, а к нам передом… И принялась, порыкивая и пошатываясь, наступать на Эмиля.

— Т-тише, девочка, — выдавил он, опускаясь перед ней на колени. И осторожно протянул вперед сверток.

— Агггхххрр! — сообщила она, с подозрением щурясь.

— Это мальчик. Он твой. Никто не заберет, — заверил брат, не выпуская ребенка из рук. — Я держу, потому что… потому что у вас у всех лапы.

Поразмыслив, Софи согласилась с его веским доводом и вильнула черным хвостом.

— Аааууу! — взвыла она радостно, оповещая мир о своем малыше. Лизнула того в мордашку, попыхтела ему в пупок, понюхала каждый сантиметр крошечного тела. — Уауауааааууу!

* * *

Битва продолжалась больше часа.

Передав ребенка мне, Эмиль с Анной Николаевной побежали помогать раненым. Брат и еще несколько ребят с боевого оттаскивали парализованных, княгиня возвращала им подвижность. Над существами кудесничала Аврора Андреевна, и те, обретая волю и право выбора, тут же вырывались из ее рук и исчезали в чаще.

Я сидела на корнях баньяна, вмяв лопатки в могучий ствол, и тряслась от нервного истощения. Зуб на зуб не попадал.

Вокруг был кошмар, но он пах грядущей свободой. Мы справились. Малыш родился, Софи выжила… Черная волчица лежала у моих ног, восстанавливаясь от ран и любовно нюхая свеженькое дитя.

Мимо пронеслась госпожа Дорохова, закутанная в вихрь белых лепестков. Увидев нас, дриада притормозила, зажмурилась, затанцевала пальцами на ветру… И тонкие ветви заплелась в маленькое детское ложе. Оно даже чуть-чуть качалась, поскрипывая лозой. Часть белых лепестков перепорхнула от Марты к нам и закружилась над колыбелью, создавая защитный полог. Взвесь зеленых листьев опустилась на ветки мягким матрасом.

Я аккуратно переложила кроху на травянистое ложе, качнула кроватку. Пускай поспит под своей первой луной. Они с мамой-волчицей оба очень устали.

Прогарцевав пару кругов по песку, сверкающий единорог подбежал к хрупкой девушке. Белокудрая, тонкая, такая знакомая… Олив! Она выставила ладошку вперед, и чудесное существо ткнулось в нее солнечной мордой. И вдруг рассыпалось на тысячу искр, обернувшись Сияющей материей.

Чудеса… Истинно эльфийские чудеса.

Я бы хотела им радоваться. Чуду рождения, чуду свободы, чуду высшей магии, чуду настоящего единения волшебников и существ… Но не могла.

Мысль, что Эрика больше нет — и никогда в моей жизни уже не будет, — перекрывала все мгновения счастья и укутывала их горькой тьмой.

У меня тоже родится капелька. И она будет так же умилительно посапывать, глядя на любимую луну. Анна Николаевна поможет в родах, Софи подержит за руку, Эвер защитит ото всех, и даже Эмиль… Даже Эмиль, я знала, теперь меня не оставит.

И все это будет сносно. И все будет зачем-то. Даже со смыслом, но…

У подножия скалы нарисовался силуэт. Черный, сотканный из кусочков мрака. Мое наваждение, собранное из осколков снов и утерянной вечности.

Он, конечно, ненастоящий был… Но какой похожий!

Шел, едва шевеля ногами, точно пытался сбросить с себя остатки парализующих чар. Равнодушно минуя искры, не глядя по сторонам, не оборачиваясь на хлопки…

Шел прямо ко мне, словно на свет магического маяка.

В горле застряли слезы. Невыносимо, невыносимо!

Пусть он будет настоящим? Судьба, прошу… Пусть он будет живым.

Вечность. Целую вечность он брел до меня