Осколки вечности в Академии Судьбы - Елена Княжина

— Ррр! — ответила Эмерис так яростно, что было слышно и с нашей стороны дороги.

В тени деревьев, оголодав и лишившись обещанной свободы, многие полукровки слегка озверели. Никто не желал возвращаться в клетки. Во всяком случае, без боя.

— Тише, псинка. Там тебе дадут водички и косточку, — осклабился белозубый Камал.

Маги подняли сумрачную завесу. Протиснувшись через брешь, страж в униформе схватил Эмерис за плечи и поднял с песка.

— Это ты зррря… — дернувшись, прошипела девушка.

— Спятившая тварь меня укусила! — завопил парень, отдергивая руку.

К нему на подмогу тут же подоспели еще двое. Заломили Эмерис локти, подхватили под ноги и, растянув в воздухе крестом, потащили к скале.

— Может, обездвижить как-то? — пропыхтел крайний. — Она бешеная!

— Это ослабевшая от жары и жажды пузатая девчонка, — Камал устало закатил глаза. — На беременных «Зарангху» не проверяли. Главный тебя самого в клетку посадит, если с плодом что случится. Идите, идите… Внутри завели гипноз, он любую тварь успокоит.

Кое-как трое стражей дотащили упирающуюся Эмерис до горы, и девушка, скуля все известные ей ругательства, исчезла в телепортационном вихре.

А новая группа маго-стражей уже прибыла за очередной пленницей.

«Седьмая» глянула исподлобья на конвоиров и поднялась сама, бубня, что другого от белозубых ублюдков и не ожидала.

Вечер стал прохладнее, ночное небо слизнуло с усов последние солнечные лучи. Наши ряды начали редеть — медленно, но неотвратимо. Одна за другой ценности исчезали во рту каменного великана, одетого в балконы и серебристую паутинку сигнальных чар.

Отец следил за всем свысока, перевешиваясь через перила и отдавая команды, кого возвращать следующей. В его списке ценностей лидировали будущие роженицы, за ними шли другие пленные полукровки… В хвосте волочились обитатели клеток и аквариумов.

Мне еще днем показалось, что за дальней заговоренной решеткой мелькнуло лицо Эзры Грифф. Но с такого расстояния, да по жаре… Уверенности во мне не было. К тому же девушка давно лежала, не шевелясь, а пернатая соседка (вроде бы черная саблехвостиха) флегматично клевала ее в ухо.

— Вы же обещали отпустить… Вы обещали свободу! — простонала наша дриада, когда пришли и за ней.

Ринна Мисгрейв жалостливо поглядела на худенькую подругу, сидевшую на корне баньяна. Понимала, что станет следующей.

— Не серчай, тростинка, — пробубнил хмурый индус преклонных лет. — Приказ старшего «брата». Всех птичек вернуть домой.

— Но сделка же… говорили «сделка»…

— Сделка расторгнута посмертно, — вздохнул старик и, ухватив девушку под локоток, неспешно повел ее к горе.

«Посмертно».

Одно слово выбило воздух из груди.

А я ведь так и не смогла поверить. За целые сутки! Все цеплялась, цеплялась за краешек надежды, как за ускользающий змеекорень…

Но раз отец велел заводить пленниц в университет, значит, печать стерлась с его руки. Магия согласилась расторгнуть сделку, а вампир — действительно мертв.

Как он посмел снова меня оставить?! Он обещал, обещал! Ведь я с ним, он со мной… и сейчас это нужно как никогда прежде…

Понуро опустив голову, дриада плелась за стариком. С трудом переставляла ноги, но индус ее не торопил. А силуэт «седьмой» замер у самого подножия скалы.

Неужели все окончится вот так? И все эти смерти… Эрика, Алекса… не имели никакого смысла?

Тошнота накрывала с головой. Я видела, как впереди плывет далекий силуэт «седьмой», как исчезает он в магическом завихренном потоке, как древние чары перебрасывают пленницу внутрь горы…

Зрение помутилось, и я уже смотрела не глазами. Продолжала следить за «седьмой», что хмуро топает за конвоиром, пропарывая черный затылок взглядом. Сзади идет второй: он не позволит сбежать.

Вот ее проводят через пышно убранную залу — мимо картин в золотых рамах и диванчиков с бархатной обивкой. Тянут на лестницу, тычут в подколенные впадины, чтобы не думала брыкаться, понукают, как упрямую самку хеккара…

Где-то далеко внизу, шипя и ругаясь, воет Эмерис. Она уже добралась до дна. И после того, как в ее ноздрях застрял сладкий запах свободы, плен стал особенно невыносим.

Как жесток отец!

Ступени, ступени, ступени… И темнота знакомого подземелья. «Седьмую» вталкивают в клетку, щелкает замок. Маг наводит запирающие чары, и та, которой была обещана свобода, вновь оказывается за решеткой.

Рядом, хватаясь за живот, скулит волчица. Скалит зубы на баньян, на индусов, что угрожают ей применить «Зарангху», если не успокоится. Вдалеке разносится гипнотический гул, и вой озлобленной девушки становится тише, мягче.

А несколькими уровнями выше вихрь подхватывает новую пленницу. И вот уже юную дриаду тянут сквозь драгоценную залу полуразрушенного замка…

Зрение вернулось. Вот она я, последняя леди рода Честер, сижу под баньяном, обдуваемая пряным морским ветром. Бездарно трачу последние минуты свободы.

Скоро щелкнет замок и на моей клетке. «Носительницы» вернутся на насест.

В сердитом порыве я подняла лицо и нашла главного кукловода. Это все он. Всегда он.

Как божество, выдолбленное в скале, он взирал на всех сверху. Каменный идол, бесчувственный истукан с лишним весом в области живота… Незыблемый, недвижимый, неубиваемый, отныне вечный.

Внезапно фигура отца странно дернулась, примагнитив к себе взгляды и пленников, и конвоиров. Схватившись за перила, «идол» покачнулся. Нервно задрал рукав, поглядел на что-то… С недоверием обернулся, потом перевел взгляд вперед. И вдруг рассыпался в срочных приказах и истеричных жестах.

Однако «братья» его не слышали, оглушенные тишиной. Стояли, ошалев от того, что их Главный, извечно спокойный и сдержанный, чуть ехидный, до крайности разумный, вдруг начал смешно размахивать руками. А еще пучить глаза, раздувать щеки и как-то до глупого комично краснеть.

Под их немое изумление тело отца покачнулось, перегнулось через перила… И полетело вниз, на желтый индийский песок, укрытый серой вечерней дымкой.

— Что случилось? Я не понимаю! — в панике задохнулась я, высовываясь из-за плеча Эвер.

Не показалось же? Это папа упал с балкона, с высоты множества этажей?

— Что там, что-о-о? — проскулила Софи, пытаясь подняться на локтях.

— Отец. Там наш отец, — пояснила я, не отрывая взгляда от пустой галереи. — Он, кажется, умер. Снова.

Судьба словно так изначально решила, что граф Ланге должен умереть на балконе. Возможно, дважды, чтобы уж наверняка. Не везет папе с ними.

Да нет, глупость… Массовая галлюцинация. Кто знает, на что способны гипнотизеры?

Не мог отец умереть так тихо и быстро.

— Пракаш, подними заслон! — рявкнул Эмиль, во все глаза таращась на скалу.

Та стояла на месте. Каменная и скучающая от долгих лет, она и не заметила, что случилось неладное.

— Не велено, — монотонно отозвался