Белая ворона - Стейси Мэри Браун

предлагает тебе надёжную защиту и комфорт. — Отец повернулся ко мне. Его идеально подстриженная борода выглядела такой гладкой и мягкой, что я вспомнила, как проводила по ней крохотной ладошкой в детстве. Это утешало, позволяло почувствовать себя ближе к нему. Редкие мгновения, когда он позволял увидеть свою более мягкую, добрую сторону. Отца, а не короля.

— Обещаю, Ваше Величество. — Я присела в реверансе.

Он выдохнул и опустил плечи, заметив мой отстранённый ответ.

— Так будет лучше, Рен. — Его ладонь обхватила мою щёку. — Я делаю это ради тебя. Ради нашего королевства.

— Я знаю. — Я не знала. Разве не безопаснее оставить меня здесь, под охраной королевских стражников?

Кто-то рядом со мной привлёк его внимание.

— Ваше Величество. — Сарина присела в реверансе, лучезарно улыбаясь отцу. При этом она позаботилась показать свои изгибы. Обращаясь ко мне, она озорно блеснула глазами.

— Госпожа.

Отпустив меня, он отступил, внимательно оглядывая мою камеристку.

— Сарина. — Он откашлялся.

— Вас ждут обрядовое омовение и облачение, госпожа. — Энергия Сарины била через край. По ней было видно: хочется схватить меня за руку и умчаться, хихикая над чем-то.

— О. — Он кивнул; всё тепло, бывшее в нём мгновение назад, исчезло. — Конечно. — Он склонил ко мне голову. — Беги. Сегодня вечером ты должна быть в лучшем виде, Реннлин.

Ещё раз неглубоко присев в реверансе, я потянулась к Сарине, и мы обе поспешили прочь.

— О Хугин-Мунин, — взвизгнула мне в ухо Сарина. — Бринден такой красавец! — Это значило бы больше, если бы она не считала красивым почти каждого парня нашего возраста. — Не верится, что ты ляжешь с ним в постель. — Она пихнула меня локтем. — Может, уже сегодня ты хорошенько распробуешь, какой будет ваша брачная постель.

— Сарина! — прошипела я, оглядываясь, не услышал ли кто-нибудь, и повернулась проверить, достаточно ли далеко мы от короля.

Вориан Сталлард стоял на прежнем месте и смотрел нам вслед, но внимание его было обращено не на меня.

Оно целиком принадлежало Сарине.

ГЛАВА 3

Дюжина круглых белых люстр из оленьих рогов свисала со сводчатых деревянных балок большого зала. Свечи роняли воск, покрывая рога сверкающей, словно драгоценности, плёнкой. Из-за белого занавеса, где я стояла, был виден весь обеденный зал: он светился свечами, чей свет отражался в прозрачных камнях, гроздьями свисавших с балок, создавая ощущение, что снег кружится над нами прямо в замке.

— Как же здорово! — Сарина подпрыгивала рядом; светлые волосы были заплетены по бокам, а на плечах лежали свободно, платье цвета голубого льда кружилось у щиколоток. — Буду всю ночь танцевать с каждым мужчиной, которого увижу. Надо всех успеть до отъезда из Сильвервейла.

Я завидовала её восторгу; свободе танцевать с любым мужчиной, каким захочется. Отныне я была привязана к одному.

Выглянув дальше в оживлённый зал, где празднество было в разгаре, я заметила своего суженого. Мужчину, которого совсем не знала, как и он меня. Пойму ли я вообще, как быть женой? Из-за моего положения мне никогда не позволяли настоящих отношений. У меня никогда не было мужчины, которого я могла бы назвать возлюбленным. А теперь будет муж.

Муж. От этого слова меня пробирала дрожь. В нём было чувство обладания: словно он принадлежит только мне. Словно я не должна делить его со всеми женщинами, хлопавшими перед ним ресницами в надежде привлечь внимание мужчины, который ляжет в постель с Белой Вороной. Зятя короля.

Бринден горделиво стоял посреди зала, пожимая руки и разговаривая с высокопоставленными вельможами и красивыми женщинами, поздравлявшими его со свадьбой. Рядом надменно возвышался Миика и колотил сына по спине, словно они оба немало потрудились ради этой цели.

Нельзя было отрицать: неизвестность впереди слегка волновала меня. Я никогда не выезжала за городские стены Сильвервейла. Теперь предстояло перебраться далеко на юг, в Сноуферн, прочь от всего знакомого, с мужем и новой семьёй.

— Сейчас вас объявят, госпожа. — Анья, ещё одна моя камеристка, сняла с моей головы капюшон плаща на меху, отделанный тонким кружевом, связанным крючком.

Вечерний закат окрасил оконное стекло напротив, в котором отражалась девушка. Я резко вдохнула и задержала дыхание, рассматривая себя. Передо мной была уже не девушка, а женщина.

Белая краска полосами ложилась на веснушчатый нос и поднималась по щекам, как у воительницы. На лбу была начертана руна защиты; другие, для плодородия, согласия и любви, спускались по шее к груди. Ещё руны, словно татуировки, покрывали кисти и руки. Волосы оставили распущенными; они волнами ниспадали до бёдер. На ногах были белоснежные туфли без каблука с кожаными ремешками.

Я провела пальцами по своему обрядовому платью. Мягкий, плотный белый хлопок низко открывал грудь, показывая ритуальные символы. Вязаные узоры и бусины покрывали грудь, живот и бёдра; платье облегало слабо выраженные изгибы моего тела, придавая ему больше форм.

— Ты выросла потрясающей женщиной, Рен. — Ингрид, самая заботливая, по-матерински ласковая из моих камеристок, подошла с полными слёз глазами. — Какая же ты красивая. — Она возложила мне на голову венец из белых перьев и оленьих рогов. — Я так тобой горжусь.

Я улыбнулась, пытаясь представить, что это говорит моя родная мать. Не получалось. У меня не было ни единого воспоминания о ней.

— Да-да. — Эльвина отмахнулась, отгоняя её от меня, когда из соседней комнаты зазвучала музыка. — Пора.

Загремели трубы, разнёсся певучий мужской голос:

— Его Величество король и Белая Ворона!

Занавеси раздвинулись, и меня подтолкнули вперёд. Король вышел с другой стороны помоста, где стоял наш стол, чуть выше остальных. Переполненный зал взорвался хлопками и возгласами, шум отозвался от каменных стен. Обеденный зал превратили в снежную грёзу белизны и сверкающих самоцветов. Внизу рядами тянулись уставленные едой столы, заполняя всё помещение. На празднество пригласили вельмож и богатые семьи в радиусе пятидесяти миль.

— Мы рады приветствовать за нашим столом семью Блэксхолл в честь союза их сына, Бриндена, и моей дочери, Реннлин.

Снова загремели аплодисменты. Клан Блэксхолл, все девять человек — трое сыновей, четыре дочери, лорд и леди Блэксхолл, граф и графиня Сноуферна, — с благоговением и гордостью поспешили наверх. Они приветствовали нас поклонами или реверансами и расселись за длинным столом. Бриндена посадили слева от меня, отец, как всегда, сидел справа.

— Реннлин. — Бринден восторженно улыбнулся, напомнив мне возбуждённого пса.

— Бринден. — Я кивнула ему, когда отцовская провидица вышла на середину зала и низко поклонилась королю. Она была более чем на сто лет моложе отца и очень красива, однако к её ауре примешивалось что-то древнее, отчего она казалась мудрой и многоопытной. Бело-голубые глаза были густо обведены чёрным; лицо