Брошенная снежная королева дракона - Юлий Люцифер

Морвейн чуть приподняла брови.

— Как прикажете.

— Второе: мне нужны все записи о моем здоровье за последний год. Лекари, назначения, приступы, все.

— Да, ваше величество.

— И третье. — Я наконец обернулась. — Найдите мне старую карту дворца. Полную. Со всеми башнями, переходами и закрытыми галереями.

Вот теперь она посмотрела внимательнее.

— Вы хотите нарушить прямой приказ короля?

— Я хочу понимать, где именно нахожусь. Или это тоже запрещено?

Морвейн склонила голову.

— Нет, ваше величество.

— Прекрасно. Тогда начнем с этого.

Я пошла к выходу. Уже не так быстро, как вначале — слишком многое случилось за одно утро. И тело снова напоминало о своей слабости: под коленями дрожало, в груди нарастала глухая тяжесть. Но внутри было неожиданно ясно.

Этот дворец полон лжи.

Мой брак — тоже.

Король чего-то боится.

Эйлера играет тоньше, чем кажется.

А башня севера, в которую мне якобы нельзя, почти наверняка хранит первую настоящую правду.

Отлично.

Значит, туда я и пойду.

Не сегодня. Не в этом платье, не после приступа, не на глазах у половины двора. Я не настолько глупа.

Но скоро.

Очень скоро.

Когда мы вышли в галерею, за окнами снова поднялся ветер. Снежная пыль закружилась между башнями, и на мгновение мне почудилось, что сам дворец смотрит на меня. Ждет. Прислушивается.

Будто камень, лед и пустые переходы тоже устали от прежней тишины.

Я коснулась пальцами холодного стекла.

И мне снова привиделось — не глазами, а где-то глубже — женское лицо, такое же, как мое, только гораздо спокойнее. Не мертвое. Не враждебное. Скорее усталое.

Не дай им закончить начатое.

Шепот исчез раньше, чем я успела понять, звучал ли он вообще.

Но я все равно ответила — мысленно, едва заметно:

«Не дам».

Потому что теперь это было уже не просто чужое тело.

И не просто чужая жизнь.

Это была история женщины, которую предали слишком аккуратно, слишком удобно, слишком давно. И все вокруг уже решили, что финал у нее будет тихим.

Им стоило бы знать:

самые громкие зимы начинаются именно с такой тишины.

К своим покоям я вернулась только затем, чтобы ненадолго остаться одна.

После малого зала дворец уже не казался просто красивой ледяной ловушкой. Теперь он напоминал улей, в который кто-то бросил камень. По пути обратно я чувствовала это кожей. Слуги опускали глаза слишком поспешно. Придворные кланялись слишком усердно или, наоборот, с подчеркнутой сухостью. За поворотами коридоров вспыхивали шепотки и тут же гасли, стоило мне приблизиться.

Королева вышла из комнаты.

Королева пришла на совет.

Королева заговорила.

Королева не умерла, как от нее ждали.

Прекрасные новости для меня. Отвратительные — для всех, кто уже мысленно делил мое отсутствие.

Когда за мной закрылись двери покоев, я наконец позволила себе выдохнуть.

Слабость накрыла сразу. Та самая — подлая, вязкая, телесная. Я дошла до ближайшего кресла и села, не слишком изящно, зато честно. Сердце билось глухо и тяжело. Ладони были ледяными, хотя в комнате стало теплее, чем утром: в высоких серебряных чашах по углам мерцало синее пламя. Не жаркое, но живое. Магический огонь? Скорее всего. Обычный тут бы давно сдался местному климату.

Я прикрыла глаза.

Лицо дракона все еще стояло передо мной слишком отчетливо. Не потому, что он был красив — хотя, к сожалению, с этим не поспоришь. И не потому, что опасен — с опасными людьми я, слава богу, умела иметь дело еще в прошлой жизни, пусть и не в таких декорациях.

Нет.

Меня зацепило другое.

Его вопрос.

Кто ты?

Он не спросил: что с тобой, почему ты так себя ведешь, не сошла ли ты с ума окончательно.

Он спросил именно это.

И потом — его страх.

Не мой, не дворцовый, не абстрактный.

Личный.

Мгновенный.

Когда он понял, что я чего-то не помню.

Значит, прошлое этой женщины не просто неприятное. Оно опасное. И настолько, что даже король предпочел бы, чтобы его жена оставалась удобной, слабой и покорной.

Что ж. Тем хуже для него.

В дверь постучали.

На этот раз — именно постучали.

Я открыла глаза.

— Войдите.

Морвейн появилась бесшумно, словно ей и стены были не преграда. В руках она держала тонкую папку из белой кожи.

— Записи лекарей, ваше величество, — сказала она, подходя ближе. — За последний год. Остальное потребует времени.

Я протянула руку.

— А карта дворца?

— Ее ищут.

Вот как. Не «приносят», а «ищут». Значит, либо карты действительно убраны подальше, либо мне уже начали тихо мешать.

— Хорошо. Оставьте.

Морвейн положила папку на столик рядом с креслом, но не отошла.

— Что-то еще? — спросила я.

— Ваше величество, — она выдержала паузу, — если позволите совет.

Не люблю советы от людей, которые слишком хорошо умеют прятать свое отношение. Но сейчас отказываться было бы глупо.

— Говорите.

— Вам не стоит сегодня идти в западное крыло.

Я даже не удивилась. Только слегка улыбнулась.

— С чего вы решили, что я собираюсь именно туда?

— Потому что вы не из тех женщин, кто, увидев пожар, станет ждать, пока огонь сам дойдет до порога, — сказала она ровно.

Неплохо. Или это комплимент, или очень осторожное предупреждение.

— И что же меня там ждет, кроме очевидного?

— Леди Эйлера.

— Спасибо, я уже догадалась.

— Сегодня утром вы застали ее врасплох. Второй раз она не позволит себе такой роскоши.

Я провела пальцем по краю папки.

— Вы считаете ее опасной?

— Я считаю опасными всех, кому удалось так быстро стать незаменимыми рядом с королем.

Честно. Наконец-то хоть что-то честно.

— А вы, леди Морвейн? — спросила я тихо. — Вы на чьей стороне?

Ее лицо не изменилось.

— На стороне дворца, ваше величество.