Брошенная снежная королева дракона - Юлий Люцифер
— И? — спросила я, не замедляя шага.
— Ваше появление вызовет… обсуждение.
Я усмехнулась.
— Обсуждение и без меня прекрасно существует, леди Морвейн.
На этот раз она не стала спорить. И правильно. Люди, которые годами живут при дворе, должны бы знать простую вещь: если тебя обсуждают, когда ты молчишь, лучше начать говорить самой.
Мы свернули за еще один угол, и навстречу попалась первая пара придворных.
Мужчина в темно-синем камзоле, полный, важный, с бородой, похожей на аккуратно подрезанный сугроб. Рядом с ним — женщина в жемчужно-сером платье, с лицом, которое когда-то, вероятно, было милым, а потом научилось жить в дворцовой злорадности. Они увидели меня одновременно.
И одновременно остановились.
Поклониться они, конечно, поклонились. Но не сразу. С той долей заминки, в которой скрыто все истинное отношение.
— Ваше величество, — произнес мужчина.
— Мы рады видеть, что вам лучше, — добавила женщина.
Ложь прозвучала так ровно, что я почти оценила.
— Не сомневаюсь, — сказала я.
Они переглянулись. Морвейн чуть заметно втянула воздух.
Пара отошла к стене, пропуская нас. Я не обернулась, но кожей чувствовала их взгляды в спину. И не только их. Дальше было больше: слуги, младшие придворные, стража, несколько незнакомых лордов. Каждый, увидев меня, сбивался с привычного движения. Кто-то кланялся чересчур низко, демонстрируя показное почтение. Кто-то, наоборот, едва склонял голову. Кто-то смотрел с любопытством, словно разглядывал восставшую из склепа легенду.
Все они ожидали увидеть призрак.
Бледную, сломленную женщину, которая прячется в своих покоях и выходит только затем, чтобы напомнить о позоре старого брака.
А увидели королеву на ногах.
Этого уже было достаточно, чтобы испортить им утро.
Мы остановились перед высокими дверями из темного дерева, покрытого резьбой и ледяной патиной. По центру створок мерцал герб: дракон с расправленными крыльями, заключенный в круг из морозных ветвей. Символ брака? Союза? Власти? Не знаю. Но вид у него был такой, будто этот союз давно треснул, а герб просто еще не успели снять.
За дверями слышались голоса.
Мужские. Спокойные. Уверенные. Те самые голоса людей, которые годами делят чужую власть по кускам и делают это так ловко, что владелец трона замечает потери слишком поздно.
— Откройте, — сказала я.
Один из стражей замешкался на долю секунды.
Этого хватило.
Я перевела на него взгляд.
Он побледнел и тут же распахнул двери.
Голоса оборвались.
Малый зал оказался вовсе не малым. Просто по меркам этого дворца он был меньше остальных чудовищно огромных помещений. Круглый, со сводчатым потолком, расписанным зимним небом, с длинным столом из темного камня, вокруг которого стояли кресла с высокими спинками. В центре стола, прямо на полированном камне, текла тонкая линия инея — не украшение, а будто живая трещина холода.
За столом сидели люди.
Лорды. Советники. Пожилые мужчины с суровыми лицами, один сухой старик с глазами ястреба, двое в темных мантиях магов, женщина лет пятидесяти с тяжелыми рубинами на пальцах. И еще несколько незнакомцев в дорожной одежде, судя по всему, те самые представители горных родов.
Но увидела я не их.
Сначала — его.
Он сидел во главе стола, чуть вполоборота, опираясь пальцами на подлокотник. Черные волосы, резко очерченные скулы, холодный профиль, слишком красивый для человека и слишком жесткий для сказочного принца. На нем был темный китель, почти черный, с серебряной вышивкой по вороту. Ни короны, ни мантии, ни показной роскоши. И от этого он казался еще опаснее. Как оружие, которое не нужно украшать.
Король драконов.
Мой муж.
Или, если точнее, муж женщины, в теле которой я стояла.
Он поднял глаза.
И в зале стало еще тише.
Не знаю, что я ожидала увидеть в его взгляде. Раздражение? Презрение? Равнодушие?
Там было все сразу — и еще что-то четвертое, куда более неприятное.
Настороженность.
Он смотрел так, будто перед ним вошел не человек, которого он давно списал, а загадка, способная внезапно обернуться угрозой.
Рядом с ним, чуть левее, сидела она.
Леди Эйлера.
Я узнала ее сразу, хотя прежде видела только обрывком памяти. Красота у нее была другая, не моя — теплая, живая, опасная. Медные волосы, мягкие губы, светлая кожа, глаза цвета старого меда. Она была одета не кричаще, но дорого и слишком свободно для женщины, не имеющей права сидеть так близко к королю. Ее пальцы лежали на столе с непозволительной уверенностью, а поза говорила о многом: эта женщина уже привыкла к чужому месту.
И к чужому мужчине.
В ее взгляде не было растерянности. Только легкое удивление — и тень недовольства, как у человека, которому обещали тихую победу, а вместо этого на пороге появился недобитый противник.
Очень мило.
— Ваше величество, — произнес кто-то из советников, слишком громко нарушая тишину. — Мы не ожидали…
— Очевидно, — ответила я.
И, не спрашивая позволения, вошла в зал.
Первые шаги дались тяжелее, чем я хотела показать. Слабость никуда не исчезла, а десяток взглядов одновременно — плохая опора для человека, который только проснулся в чужом теле. Но спина у меня была прямой, подбородок поднят достаточно высоко, чтобы ни у кого не возникло сомнений: я не упала, я пришла.
Возле стола стояло кресло.
Чуть в стороне от места короля. Красивое, высокое, украшенное ледяной резьбой. И — что было особенно красноречиво — явно не использовавшееся сегодня. На сиденье не было даже следа тепла, а рядом никто не положил бумаг, свитков, ничего. Мое место убрали из разговора еще до начала совета.
Я подошла к нему, провела пальцами по холодной спинке — и только потом посмотрела на мужа.
— Продолжайте, — сказала я. — Я не люблю мешать чужой уверенности в том, что меня здесь нет.
Кто-то кашлянул. Кто-то опустил глаза. Эйлера чуть заметно поджала губы.
А дракон не отвел взгляда.
— Тебе следовало остаться в покоях, — произнес