Враг императора - Жасмин Мас

Бриллианты мерцали на шее. Даже тюремные цепи выглядели на нём изысканными — словно намеренно подобранные украшения.

Он выглядел…

по-королевски.

Неприлично богатым.

Недосягаемым.

Отвратительно роскошным.

Шифон опасно натягивался на его бёдрах, почти не выдерживая напряжения. Татуировка с бабочкой должна была казаться изящной. Вместо этого она выглядела убийственно мужественной.

По позвоночнику пробежала дрожь.

На Акселе было открыто даже больше кожи: только свободные белые брюки, без рубашки на точёной груди.

Но задыхаться заставлял вовсе не он.

— Что, во имя преисподней, на тебе надето, Равенал? — прорычал Тарантул своим хриплым акцентом.

Я едва не подпрыгнула.

Цепи звякнули, когда он поднял длинный палец и обвиняюще указал на меня.

— О, смотрите, — лениво протянул Аксель. — Они сочетаются.

Я попятилась к двери своей комнаты, перебрасывая ещё больше длинных волос через грудь в отчаянной попытке прикрыться.

Тяжело дыша, Тарантул резко отвернулся и вцепился рукой в дверной косяк, сквозь зубы осыпая всё вокруг ругательствами.

О.

Мой.

Древний.

Бог.

Тонкая полупрозрачная ткань роскошно скользнула по его покрытой татуировками мускулистой спине. Огромный замысловатый рисунок был испещрён странными символами, и я невольно подалась ближе, пытаясь рассмотреть его получше, потому что этот круговой узор казался… смутно знакомым?

С моих губ сорвался испуганный вскрик, и я слишком поздно прикрыла рот ладонью, пытаясь его заглушить. Те самые пять символов из маминого дневника. Снежинка, огонь, молния, ветер и вода были заключены в замысловатый круг. Штормовая магия.

Тарантул резко развернулся ко мне, метая взглядом кинжалы — точнее, пытаясь. Щёки пылали красным, а сам он смотрел куда-то над моей головой, изо всех сил стараясь взять себя в руки.

— Думаю, Зора идеально подходит для нашей миссии. — В голосе Эллы было слишком много злорадного веселья. — Сибрейн Кортц и не поймёт, что на него обрушилось.

Верхняя губа Тарантула презрительно изогнулась.

— И как она остановит его без магии? — Каждое слово он пропитал максимальной жестокостью.

— О себе лучше беспокойся, — бросила я, вытаскивая кинжал из ножен в боевом сапоге и прокручивая его между пальцами.

Его улыбка была язвительной.

— Равенал, мы оба знаем, что ты не пойдёшь на люди в таком… виде.

Вот и всё. Теперь мне нравился мой наряд.

В нём есть определённый шик.

— Нет, выйду, — холодно ответила я, копируя его тон. — Мы одеты одинаково. Или это ты собираешься переодеваться?

Аксель поднял руку и выпалил:

— Я голосую за Зору.

Все недоумённо повернулись к нему.

— Ей идёт больше.

Взгляд Тарантула стал острым, как лезвие.

— Даже не смей на неё смотреть.

Он ткнул пальцем в Акселя, а тот лишь закатил глаза и, развязно покачивая плечами, направился по коридору.

— Пожалуй, самое время уйти, — бросил он через плечо.

Элла уже не сдерживала смех, поспешив за братом, и оба скрылись за поворотом.

Эй, вы куда?

Я пошла следом.

— Равенал.

Голос Тарантула хлестнул воздух, словно кнут.

Я застыла.

— Кто оставил эти… ужасные… следы у тебя на спине?

Я медленно обернулась.

Мы стояли друг напротив друга посреди коридора — на расстоянии вытянутой руки. Я невольно отшатнулась, и ужас окатил меня, словно ведро ледяной воды. Его маска благопристойности рассыпалась в прах, а на её месте осталась лишь… смерть. Мне казалось, я уже видела его безумие. Я ошибалась.

Существо передо мной было самой стихией — столь же нравственной, как тёмная сторона луны.

Полное уничтожение.

Слово «убийственный» было слишком слабым, чтобы описать его. Не существовало слов, способных передать его способность уничтожать.

— Кто? — тихо повторил он ледяным голосом.

— Это был дикий медведь, — ответила я, пожав плечами, потому что постоянно забывала о шрамах на спине. — Такие же, что и на лице. Но сейчас я в порядке, так что это уже неважно…

— Какой именно дикий медведь? — резко спросил он.

Серебро в его глазах почернело. Магия волнами покатилась с широких плеч Тарантула, пока всё его тело напрягалось до невозможности. Обнажённые мышцы закаменели, а лицо исказила ярость.

— Как он выглядел?

— Как медведь. Потому что он и был медведем. — Я неловко усмехнулась. — Это было просто дикое животное…

— Какие у него были отметины? — медленно, отчеканивая каждое слово, произнёс он. — Мне. Нужно. Имя.

Здравомыслие — явно не его сильная сторона.

Звериное рычание эхом прокатилось по самым тёмным уголкам моего сознания. Я закрыла глаза и схватилась за голову, пытаясь унять бурлящие эмоции и сохранить спокойствие. Воспоминания замелькали одно за другим, всё быстрее: Барренский лес, медведь с окровавленными лапами наблюдает, как я, шатаясь, отступаю, невыносимая боль… а потом пробуждение в постели — исцелённой, без единого воспоминания о том, как я туда попала.

За глазами пульсировала боль.

Когда я открыла их, из моего горла вырвался вздох. От стен позади Тарантула отделились серебристые, искрящиеся магией струйки воды и медленно закружились по спирали — настоящий миниатюрный циклон.

Я опустила светящиеся руки.

Только не снова.

Я поспешно спрятала их за спиной.

Тарантул, похоже, ничего не заметил, целиком сосредоточившись на моём лице.

Мысленно я сосредоточилась на давлении в голове, пытаясь высвободить магию. Ничего не происходило. Усталость нарастала, а воды становилось всё больше: сверкающий водоворот вращался в воздухе позади него. Я не знала, как управлять магией без жестов, но стоило мне поднять светящиеся руки — и я выдала бы себя, а Тарантул всё понял бы.

Он узнает о моём обмане.

Защитить задание.

— Равенал, — тихо и опасно произнёс Тарантул, и тени пересекли его лицо. — Опиши лютого медведя.

Он протянул руку к моему подбородку; длинные пальцы остановились в волоске от моей кожи.

— Сейчас.

Жар и серебро исходили от него и перетекали на меня.

— Э-э… — водяной циклон становился всё больше. — У него была чёрная шерсть, — выпалила я. — И, кажется, белая отметина на носу?

Тарантул резко втянул воздух.

— Брюс.

Бабочка на его животе медленно взмахнула крыльями, а рельефные мышцы пресса напряжённо сократились. Его буквально трясло от ярости.

— Брюс? — переспросила я. — Лютого медведя зовут Брюс? Это…

— Человек.

Он оскалился, и на мгновение его клыки показались острыми, как у Акселя.

— Я вырву оба его сердца за то, что он оставил на тебе такие следы.

Чёрное пламя взметнулось выше, воздух наполнился запахом горящей магии. Вода за его спиной закружилась быстрее, превратившись в размытое облако сверкающих капель, бросающих вызов самой гравитации.

— Подожди… — прошептала я. — Лютые медведи — это люди… которые превращаются в… медведей?

Перевертыши существуют?

Произнести это вслух было настолько нелепо, что