Враг императора - Жасмин Мас
— Мы прибыли в Коммуну, — сказала Элла, резко осаживая лошадь.
Из-под копыт взметнулся мусор и листья. Моя лошадь тоже резко остановилась.
Желудок неприятно перевернулся. Я едва привыкла к внезапному отсутствию движения.
Прекрасно. Теперь ещё и всё кружится.
Аксель указал вперёд.
Перед нами возвышалась гигантская стена, сплошь увитая зеленью, уходившая до самых крон деревьев. По камням стекали крошечные водопады, собираясь в прозрачные бассейны. Коммуна была построена вокруг реки, и бурный поток проходил сквозь стены, исчезая под ними.
Лес и город были единым целым.
Аксель спрыгнул с лошади и со стоном потянулся. Раздвинув длинные пальмовые листья, он открыл скрытую за лианами деревянную дверь, пока мы тоже слезали с сёдел.
Колени предательски задрожали.
Ноги подкосились, и я чудом удержалась от падения. Боль растекалась от поясницы прямо по бёдрам, и стоять удавалось лишь благодаря невероятному усилию воли.
Элла жалобно застонала рядом.
Её качнуло.
Я успела подхватить её прежде, чем она рухнула. Вместе мы заковыляли вперёд самым жалким образом.
Тарантул высокомерно посмотрел на нас сверху вниз. Он стоял идеально прямо, словно не провёл несколько часов в седле без единой остановки.
Ублюдок.
— Добро пожаловать в Коммуну Вавилон — жемчужину Юга, — объявил Аксель, распахивая огромную деревянную дверь и проходя сквозь занавес из лиан с ярко-розовыми цветами.
По ту сторону стены он обменялся несколькими словами с кем-то. Затем снова выглянул к нам с ленивой улыбкой.
— Заводите лошадей. Они знают, что мы всего лишь путешественники и хотим оценить местное гостеприимство.
Он заговорщически подмигнул, повторяя легенду, которую придумала Маршал.
Вавилон должен был поверить, что мы приехали по совершенно безобидной причине. Иначе Сибрейн Кортц и Арктур сразу исчезнут. Маршал уверяла, что оба слишком любят власть, чтобы отказаться от возможности лично познакомиться с нами.
План казался шатким.
Но кто я такая, чтобы спорить? Всего лишь рядовой солдат.
Ответственность буквально давила.
Мы последовали за Акселем, ведя лошадей через огромные ворота.
Цветущие лианы раздвинулись.
Перед нами раскинулась Коммуна, окружённая стенами, — одновременно похожая и совершенно непохожая на мою родную.
Сотни раз я проходила через заснеженные ворота, попадая на ледяные улицы из серого готического камня.
— Равенал.
Голос Тарантула вырвал меня из воспоминаний.
По моим щекам текли слёзы.
Ни льда.
Ни снега.
Ни одного знакомого лица.
Только Сквайр сидел у меня на плече, ласково потираясь клювом о моё ухо.
Я быстро вытерла слёзы и проглотила тоску. Тоска по дому не должна была приносить боль так сильно.
Тарантул навис рядом. Его челюсть была напряжена.
— Ты в порядке?
Я резко отшатнулась.
— Отойди от меня.
Сделав шаг в сторону, я отчаянно попыталась вернуть себе немного пространства.
Мы вышли на улицу, покрытую клевером и обсаженную огромными баньянами. Высокие деревянные дома необычной формы стояли аккуратными рядами. Из окон и крыш росли настоящие деревья, толстые лианы оплетали стены, а с дымоходов свисали длинные гирлянды ярких цветов.
Кроны образовывали зелёный свод, укрывая улицу от палящего солнца. С ветвей пели разноцветные птицы.
— Друзья? — ухнул им Сквайр с моего плеча.
Птицы ответили ему.
Сквайр нервно спрятал клюв в моих волосах.
Высокий мужчина в алой форме кивнул Акселю, затем поднёс к губам длинный закрученный рог.
Оглушительный звук раскатился по всей Коммуне.
Я зажала уши.
— Он хочет чтоб, мы снова сели на лошадей, — перевёл Аксель. — Сейчас нас объявят.
Мы послушно забрались обратно в сёдла.
Моя поясница взвыла от боли.
Звук этого рога совсем не походил на тревожный горн Севера. Не думай об этом.
Двери домов распахнулись и люди хлынули на улицу. Яркие платья, свободные штаны, мужчины, женщины и дети — у каждого за ухом был цветок.
Они нескончаемыми потоками выстраивались вдоль баньянов по обе стороны клеверной дороги. Кое-где слышался кашель, но истощающая болезнь здесь протекала заметно легче, как и в Срединных землях.
Может быть, мой отец был южанином? Поэтому болезнь никогда не трогала меня?
Солдат крикнул в рог:
— Вавилон приветствует близнецов-рыцарей в нашей Коммуне! Благодарим вас за защиту Содружества!
Его голос эхом разнёсся по улицам.
Люди громко захлопали. Толпа взорвалась ликованием.
Солдат махнул рогом вперёд, приглашая нас двигаться по улице.
Мы подчинились.
Я внимательно всматривалась в лица прохожих, отчаянно надеясь увидеть хоть кого-то, кто был бы похож на меня. Никого.
Аксель весело подмигивал и махал толпе сложенной лодочкой ладонью, а Элла сияла улыбкой для своих поклонников. Они вели себя так, словно подобные встречи были для них обычным делом.
Наверное, так и было.
Маршал обожала публичность. Весь мир был сценой. А мы — актёрами, танцующими ради собственного выживания.
— И ОСОБЫЙ ПРИВЕТ МЕДВЕДИЦЕ СЕВЕРА — ЗОРЕ РАВЕНАЛ! И ЕЁ КОРОЛЕВСКОМУ ЗАЛОЖНИКУ!
Рог прогремел ещё громче.
Толпа взорвалась. Люди визжали, подпрыгивали, некоторые плакали. Когда моя лошадь проезжала мимо, они низко кланялись, а некоторые вовсе падали на колени.
Но стоило им увидеть, кто едет рядом со мной — в цепях и ошейнике, — их лица исказились ненавистью.
Они плевали в Тарантула.
Тарантул мрачно нахмурился. Его зубы скрежетали.
Вокруг его тела серебристым ореолом замерцала магия.
Люди поднимали знак объединённой демократии, словно он мог защитить их от него.
— Рыцарь Зора! Рыцарь Зора! Рыцарь Зора!
Их голоса гремели со всех сторон.
Я пыталась сохранить серьёзное лицо, но губы сами собой расползлись в улыбке.
Это самое прекрасное зрелище в моей жизни.
Они осыпали его оскорблениями.
Я согласно кивала, притворяясь, будто вытираю слезу.
Тарантул покачал головой. Если бы взглядом можно было убить, я снова была бы мертва.
— Мы любим тебя, Зора! — закричала маленькая девочка, дотрагиваясь до моей ноги.
Потом она подняла ладонь перед своими друзьями. Те восторженно запрыгали вокруг неё.
— Спаси нас от них, — всхлипнул старик, потянувшись ко мне, а затем зашёлся тяжёлым кашлем. — Ты обязана спасти нас.
Улыбка исчезла с моего лица. По позвоночнику стекла ледяная струйка.
Но кто спасёт меня?
Звуки исказились. Зрение сузилось в узкий тоннель.
Где-то далеко мужчины, женщины и дети тянули ко мне руки с надеждой в глазах.
В моём сознании они кричали точно так же, как тогда, когда горели заживо, а затем превращались в лёд под дыханием драконов.
Смерть тянулась ко мне.
Её мёртвые пальцы вплелись в мои волосы. Ледяное дыхание обожгло шею.
Я оцепенела.
Они верили в меня. А я в большинство дней не верила даже в саму себя.
Я должна завершить своё задание.
Пожалуйста, Древний бог.
Пожалуйста.
Я знала, что Маршал распустила по всему Содружеству пропаганду обо мне, но знать об этом и увидеть всё собственными глазами —