Сердце дракона. Путешествие - Амабиле Джусти

«Как я мог вообще подумать при первой встрече, что она такая незначительная и похожа на мальчишку?

Она похожа на богиню весны».

Но, как бы это ни было тревожно само по себе, мучительно и болезненно, по-настоящему ошеломляло другое.

Драконы отступали в сторону, чтобы пропустить её, как и его.

Драконы были спокойны.

Нет, даже более того.

Драконы проявляли благоговение.

Магнус шёл позади Геи, защищая, но не с той властностью, с которой он справлялся при мелких волнениях своей стаи. Это случалось редко, но всё же происходило. Даже когда Асвада впервые приблизилась к стае, Магнусу пришлось повышать голос, чтобы другие драконы её не тронули. Но сегодня этого не произошло. Аргон бы услышал, если бы этим утром Магнус зарычал. Он бы проснулся раньше, если бы дикий крик Старшего Дракона эхом разнёсся по долине. Нет, Магнус не рычал, ни сейчас, ни раньше. Он просто шёл позади Геи, медленно и торжественно.

Аргон уставился на происходящее, словно на мираж. Мужчина был не просто зачарован, а словно скован цепями. Это было похоже на ожившую картину.

В этот самый момент ужасная боль снова пронзила его грудь. Боль заставила Аргона наклониться вперёд и стиснуть зубы, чтобы подавить крик. Это длилось недолго, но было мучительно, как настоящая ножевая рана. Нет, хуже. Он получил много ран разной глубины, но ни одна из настоящих не была такой изнурительной, как эта воображаемая. Казалось, будто все его кости сломались одновременно. Крошки костей. Ошмётки мышц. Кровь повсюду. Хотя ничего подобного не было.

Гея, должно быть, заметила это, потому что бегом приблизилась к нему.

— Что происходит? — спросила она с заботой.

— Должен спросить тебя то же самое, — ответил он. Боль внезапно прошла, как и несколько часов назад.

— Со мной всё в порядке, — ответила Гея. — Но ещё минуту назад, казалось, ты испытывал боль! Что происходит? — повторила она.

В её голосе звучала тревога. Аргон ожидал, что после всего, что произошло прошлой ночью, Гея рассердится или станет холодной, или смущённой, отведёт взгляд, или даже спрячется в своей комнате до отъезда. А вместо этого она стояла там, в этом струящемся синем платье, гордо шагая среди драконов, глядя Аргону прямо в лицо, и была ласковой и ужасно милой.

— Что ты сделала с драконами? Хочешь занять моё место, Соплячка? — спросил он со всей иронией, на которую был способен. Аргон не хотел, чтобы Гея что-либо поняла.

«Что?

Что ты не хочешь, чтобы она поняла?

Что ты, вдвое старше, с жизненным опытом, ледяным сердцем и длительным опытом беспристрастности, чувствуешь себя более неловко, чем она?»

— Твоё место? — переспросила она недоумённо. — О нет. Они так себя ведут только потому, что поняли.

— Что они поняли?

— Что… что я тебе нравлюсь. — Она покраснела, наконец покраснела, и это проявилось настолько сильно, что казалось, будто на щеках отразилось оранжевое пламя заката, которого не было. — Не в том смысле! Я имею в виду… в том смысле, что ты не относишься ко мне как к врагу, не считаешь меня опасной, что по-своему… ты меня любишь. И то же самое относится ко мне. Поэтому они ведут себя соответственно. Их уважение — это продолжение твоего и отражение моего отношения к тебе. Но ты до сих пор не сказал мне, что с тобой происходило.

— Ничего, — ответил он, ещё и потому, что сам не знал. Возможно, это из-за слишком крепкого алкоголя, который он выпил? Могло ли это навредить ему? — Значит, ты не пытаешься убрать меня, чтобы стать Патронусом, раз тебе так нравятся драконы?

Она решительно покачала головой.

— Нет, никогда. Ты единственный Патронус. Я всего лишь гость.

— Что ты делала у колодца?

— Искала воду. Я подумала: если нам необходимо, чтобы Коперник не подозревал, что мы с тобой союзники, то можем заставить его поверить, будто ты силой привёз меня сюда и эксплуатировал, как все. Использовал мои силы в своих интересах. Для своей собственности. Чтобы сделать поместье более плодотворным и повысить его ценность. Таким образом, ты будешь выглядеть спекулянтом, продажным и эгоистичным, подобным принцу червём, а я — бедняжка, кто вынуждена была предоставить свои способности к твоим услугам. Тебе не кажется, что это хорошая идея?

— Мне это кажется настолько хорошим, что я тоже об этом думал.

— Пожалуйста, не спрашивай, способна ли читать твои мысли или обладаю ли я ментальными способностями. Ничего подобного. Просто это самое очевидное решение. Мне нужно вернуться к колодцу, чтобы вода наполнила его полностью. А пока пойдём в оранжерею?

Они отправились в оранжерею, недалеко от дворца. Некоторое время оба молчали. Их молчание было неловким, переполненным вещами, которые лучше оставить невысказанными. Аргону не раз казалось, что Гея вот-вот всё озвучит. Время от времени он чувствовал, как её дыхание становилось громче, словно она делала вдох перед тем, как заговорить, но затем девушка отступала и сжимала губы.

«Эти проклятые губы — и мечта, и кошмар».

Аргон даже не пытался что-то сказать. Он уже сказал всё. Для него вопрос был закрыт.

«Серьёзно?

Тогда почему ты смотришь на неё, как на самородок в пустыне?»

Они дошли до небольшой оранжереи, по-прежнему погружённые в молчание.

По сравнению с настоящими оранжереями это сооружение было незначительное: единственный прямоугольный павильон из стекла и железа, занимавший чуть меньше гектара земли. Внутри были установлены очень длинные полки, расположенные на разной высоте. Несколько саженцев боролись за то, чтобы прорасти или выжить, но результаты были явно печальными. В глубине оранжереи устроили настоящий огород, но и там растительность выглядела редкой и хрупкой.

— Я взял несколько растений из королевских оранжерей, — признался Аргон. — Но ничего не растёт как надо. Почва недостаточно плодородна. Воздух недостаточно насыщен кислородом. Не хватает света. Но и в королевском дворце всё тоже вянет.

Гея, оглядела опустошение этой увядшей, пожелтевшей, а в некоторых местах уже иссохшей природы, и её взгляд стал грустным.

— Потому что никто не занимается выращиванием с настоящей страстью. Ты видел, чего добились Марла и её сообщество в Железных горах? Конечно, потребовалось много попыток и много времени, но такова природа. И кто знает, возможно, помогло то, что всё росло в защищённом месте, вдали от этого грязного воздуха и плохого света. В любом случае, те, кто любит обрабатывать землю, должны быть терпеливыми. Садоводы, которые спешат, — ненастоящие садоводы. — Она остановилась, наклонилась, чтобы понюхать хрупкий цветок гороха, фиолетовый, как синяк. — Но