Без права на побег - Елена Леонтович

Лита молчала. Этот мир оказался совсем не таким, как в каноне Поттерианы: вокруг были настоящие живые люди со всеми достоинствами и недостатками. Как бы она поступила с убийцами своей матери? Девушка прекрасно понимала, что, возможно, в чём-то значительно хуже Снейпа. Дилемма, вставшая во весь рост утром, повторялась. Но теперь к ней добавлялась принесённая клятва об обоюдном доверии и неразглашении. И Лита решилась:

— Север, я хочу тебе кое-что рассказать. Это может показаться безумием… но просто выслушай.

И она начала говорить. Про свой настоящий год рождения. Про мир, в котором жила до того, как оказалась здесь. Про книги Джоан Роулинг — кривое зеркало их реальности, где судьбы переплетены иначе, а имена знакомы до боли.

Пока она рассказывала, лицо Северуса менялось — от удивления до тёмной мрачности, и даже до какой-то странной, болезненной радости. Лита не понимала, чему здесь можно радоваться. Страннее всего было другое: она вдруг начала чувствовать его эмоции. Чётко, ясно, хотя ни эмпатией, ни ментальным даром точно не владела.

Когда её слова иссякли, парк уже утонул в ночи. Зажглись мягкие электрические фонари, освещая аллею золотым светом. Северус, словно не раздумывая, выудил из кармана обрывок пергамента, трансфигурировал его в белоснежный платок и осторожно вытер её щёки. И только тогда Лита поняла, что всё это время плакала.

Он обнял её так бережно, будто боялся сломать, прижал к себе и продолжал гладить по голове, тихо проговаривая:

— Всё хорошо. Ещё ничего плохого не случилось. А твоя писательница… она всего лишь интерпретировала события по-своему. Ты больше не одна. Мы справимся вместе. Только не лезь в пекло, как Лили. И тогда всё будет хорошо.

Лита тихо плакала, и вместе со слезами к ней приходило облегчение: сил больше не оставалось носить всё это внутри. Северус молча гладил её по голове, а она поливала его куртку горячими слезами и думала, что, по идее, именно ей следовало бы утешать его. Как бы ни было тяжело, но её мама жива и здорова, пусть и в другом мире, а детство у неё прошло всё же намного лучше, чем у Снейпа. Нет, одна она не уедет. Только вместе.

У Северуса было ощущение, будто ему крепко ударили по голове — мысли разлетелись в разные стороны и никак не желали собраться воедино. Он изначально собирался серьёзно поговорить с Литой о том, что творится вокруг, но разговор неожиданно обернулся совсем иначе: девушка владела весьма любопытной информацией. Многое ещё предстояло проверить, однако то, что она рассказала это именно сейчас, было как нельзя кстати.

Он хорошо понимал, какой груз лёг на плечи девушки, внезапно оказавшейся в чужом мире. Новый язык, чужая культура, иные нормы поведения в обществе — всё это требовало от неё колоссального напряжения. Теперь, немного пообщавшись с мисс Гримм, он уже не сомневался: до обмена она жила где-то в далёкой России. В её речи, в привычках, в особой прямоте чувствовалась иная школа жизни.

Да и примеры были рядом. Тот же Долохов разительно отличался от остальных приближённых Лорда. Один из немногих, он не делил людей на чистокровных и полукровок, и это выделяло его на фоне остальных.

Провожая Литу до кампуса святого Мунго, Северус внимательно вслушивался в её слова и ловил каждый оттенок её настроения. Он хотел поддержать её, внушить уверенность, показать, что нельзя позволять себе сейчас слабость и отчаяние. И она, сама того не желая, лишь подтвердила: скоро начнётся та самая нехорошая движуха, и времени до начала основных событий осталось совсем мало.

На прощание они договорились встретиться завтра, после работы. В этот момент Северус поймал себя на мысли, что ждёт этой встречи с нетерпением.

Он подумал, что теперь сто́ит ускорить выплату долгов, раз уж позволил себе начать отношения с девушкой. Снейп слишком хорошо понимал: оставаться обязанным Малфоям — это игра с огнём, особенно если неизвестные силы вздумают «щипать» их семью. Будущее, описанное той загадочной писательницей из мира Литы, нисколько его не прельщало. Напротив — от одного воспоминания о её словах внутри поднималась холодная решимость. Нужно искать иной выход. И как можно скорее.

Самым разумным казалось заключить контракт с больницей святого Мунго. Такой шаг обеспечил бы ему защиту и поставил под покровительство уважаемой организации. В этом случае никакая метка ему не грозила. Метки, конечно, существовали, но их получали только избранные — самый ближний круг. Северус в их число не входил. Совсем другое дело — Люциус. Вот у того на руке красовалась эта «прикольная татушка». Но где он, полукровка с заводской окраины, и где Люциус Малфой, богатый наследник древнего рода?

Терять независимость Северусу категорически не хотелось. Несмотря на контракт, он всё ещё обладал определённой свободой: мог сам заключать рабочие соглашения, подрабатывать, главное — вовремя вносить плату, установленную Малфоем. И варить заказанные боссами зелья.

Ну и как же заключить контракт с Мунго? Обращаться к Главному целителю? Нет, исключено. А зельевары? Тем более плохая идея: там всё ещё околачивался старый Дагворт-Грейнджер, из которого уже песок сыпался, но желание кататься на чужом горбу у него никуда не делось.

Хотя был и другой вариант — Роули. Тот без лишних вопросов заключит с ним контракт на год: работы у него всегда невпроворот, да ещё и исследования ведутся постоянно. К тому же можно будет привлечь к делу и Литу — как-никак, она единственный доступный малефик.

Мысль нравилась всё больше. И практичная, и выгодная: они будут чаще видеться, да и отгонять от девушки всяких самодовольных ухажёров станет куда проще.

С этими мыслями Северус вошёл в дом, наспех перекусил и направился в спальню. Уже засыпая, он лениво отметил про себя:

Нет, всё-таки любопытно, кто настолько отбитый, чтобы красть магию и жизнь у старых чистокровных родов? Розье этого точно не простят. Скоро станет известно, кто стоит за этим.

С этой мыслью его и сморил сон. Завтра предстоял ранний подъём: заключение контракта с Йораном он считал делом решённым.

Утро нагрянуло внезапно. Вчерашний вечер выдался удивительно приятным, но вместе с тем выматывающим, и спал Северус без задних ног. Казалось, он только сомкнул веки — и уже в окно стучался рассвет. Полусонный, с тяжёлой головой, он поплёлся в душ, а затем, ещё не до конца проснувшись, на кухню. Завтрак получился предельно простым: крепкий чёрный кофе и