Город с запахом шоколада - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)
Ну просто комедия в театре, действительно. Она тоже со смеху умирает. А вот Адлер — нет. Он гаркнул на подчиненных, ударяя ладонью по столу и пугая несчастную Арину:
— Und wo ist Vetrov und Peter?
— Говорит, — тихо перевела Жаклин, — что твой брат так и не поймал Петра, а прошло уже несколько часов, как ускакал.
В груди у Маши и так было неспокойно по этому поводу. Он же должен уже прийти, так где застрял?.. Не случилось бы чего…
* * *
Виадрус.
Похоже, он дежурил не зря. Потому что наконец появился княжич — снова весь в своих делах. Крадется, ищет кого-то… Не того ли белобрысого трясущегося парня, что схватил железный крюк и юркнул в приоткрытую дверь склада? Ох, не нравится Виадрусу, как это выглядит…
А княжич, как вол на убой — следом! Ну, вот где у парня мозги⁈.
Бум! Размазались по устланному соломой полу?..
И как ужасно быть прикованному к реке, и не мочь подсобить, когда растяпа, может, умирает там!
Парниша-убивец тихо выскользнул наружу, притворил дверь, воровато оглядываясь по сторонам. Но зеленую голову Виадруса от подкильной зелени на барже не отличить — все уже давно заметано.
Тронул навесной замок с ключом, гулко защелкнул, а ключик — подумал и бросил прямо в него, Виадруса. Уверенный, что надежно избавился, и пару дней никто на склад пролезть не сможет.
Удалился с веселым свистом. Виадрус покрутил ключ перед носом. Он бы и полез отпереть — да не выбраться ему из реки. И было б кого спасать и зачем — но дуралей-то к сердцу прикипел.
Беда! Где Мария гуляет, спящая женщина? Ее парня зарубили крюком на складе, а девица и в ус не дует⁈. Ей он к сердцу не прикипел разве?
Стрелой метался Виадрус вдоль Одры, прижимая к голой груди холодный ключ, не заботясь, что короной лед дробит, что лодочники в недоумении и моряки показывают рукой на «странную рыбину огромную», сети даже кто-то забросить попытался. Он все их на раз…
Помрет парень!
Но наконец повезло ему. Девчонка из двадцать первого века брела над водой, кутаясь в платок, в сторону пыхтящего дымом и паром вокзала. Мерзла, кашляла, била себя то в грудь, то по щекам, бормотала под нос что-то недовольное.
— Эй, Маша Ветрова! — высунулся едва ли не по пояс бог Одры, помахал рукой, устремился поближе.
Она едва не поскользнулась в реку. Ну, почему с людьми вечно так⁈. А он их спасай да вылавливай! Злость просто берет. И ведь не может иначе никак.
— Ведро?.. — удивилась девчонка, поймав равновесие. И давай бровки хмурить: — Не прошло и полгода!
— Вот именно. Могли бы почаще крестного отца навещать, родственнички.
— Мы тебе — родственнички⁈
— А то как же. Дети почитай. Водой моей реки крещеные, — ухмыльнулся Виадрус. — Ты Вартислава своего не потеряла?
Девчонка встрепенулась.
— А ты знаешь, где он? Его весь отдел ищет, оказывается. Пошел брать преступника утром, а тот с крючка сорвался, Варт верхом за ним бросился — я видела, как мчался — и… будто в воду канул.
— Не в воду, — и протянул ключ. — А на склад. Стараниями того, кого преследовал.
Маша Ветрова присела взять ключ.
— Ты имеешь в виду… с ним все же стряслось что-то? — и аж побледнела вся.
Ага! Виадрус потер руки. Удается эксперимент. Влюбились таки! Он знал — стоит поместить в определенную ситуацию существо пола мужского и женского да связать покрепче узами незримыми — и готово все. А болтают про любови да истинные пары глупости несусветные.
— Стукнули его и заперли. А ключик выбросили — думали, шито-крыто. Пошли, покажу.
— Да как же… как же так случилось⁈ — она так и заметалась вдоль берега, да только уткнулась в складские помещения, и не обойти никак.
— А я почем знаю⁈ Ладно, залезай, что ли… постой, лодку сейчас найду какую. По вашей суше вечно дольше все получается, а парень, может, дух небесам отдает!
— Mon Dieu!.. Мари, это кто⁈.
Виадрус крякнул и ушел под воду возле лодки по самый нос — в своем энтузиазме совсем позабыл про конспирацию! На берегу рядом с Машенькой Ветровой застыла невысокая брюнетка в шляпке и все при ней, даже зонтик, который она, подобно мечу, выставила вперед. И рассыпанные горячие булочки на обледеневшей земле, на которые с криками кинулись прибрежные чайки.
* * *
Маша.
Ну вот. Свершилось. Спалили их божественную контору.
— Мари?..
Выдохнула, представила скороговоркой:
— Жаклин, это Виадрус, бог Одры, Виадрус — Жаклин Дюссолье, журналистка парижской газеты.
— В Le Figaro, — уточнила Жаклин, пряча зонтик и доставая блокнот. — Вот напугали… Бог?..
— Да, — высунулся любопытный Виадрус по подбородок, оценил Жаклинин стиль и довольно огладил бороду зеленой клешней, — но не ваш, мадемуазель.
И аккуратненько толкнул к берегу пустую лодку. Как раз подходящую, чтобы плыть… Маша присела, чтобы поймать ее нос и подтянуть поближе.
— Жаклин, ты умеешь грести? Я, наверное, не то, что бы…
Но Жаклин не отводила прищуренного взгляда от Виадруса, который, в свою очередь, тоже пялился, не моргая. В гляделки играют, что ли?..
— Pardonne moi, monsieur?..
— Ну, вы же сказали — mon dieu. А я не ваш. Я Одры.
Маша всплеснула руками.
— Давайте, вы потом светские беседы будете вести?
И полезла своими туфельками в лодку, хватаясь за борта. Ох, хоть бы не грохнуться… Сейчас только этого не хватало… А он там, может быть… Дух отдает. Мамочки.
— Виадрус, что значит «дух небу отдает»?
— Так то и значит, что…
— О-о!
— Кто отдает? — заинтересовалась Жаклин, сунув карандаш за ухо, подбирая платье и запрыгивая со всей возможной грацией в лодку. — Будете нас толкать, бог Одры?
— Естес-сна, — муркнул Виадрус.
Он что, с ней… заигрывает?.. Маша закатила глаза.
— Варт отдает, брат мой. Напали на него во время преследования.
— O