Враг императора - Жасмин Мас

Аксель рухнул на колени, лицо исказилось от ярости. Над ним возвышался Тарантул, и с его поднятой руки стекала магия. Элла посмотрела на свою пропитанную потом одежду, на прилипшие к лицу волосы и неохотно кивнула.

— Кричи, если что. Мы с радостью его покалечим.

Она наградила Тарантула испепеляющим взглядом, грубо вырвала брата из его хватки и потащила прочь. Аксель громко ахнул в коридоре, когда Тарантул отпустил магическую хватку, и голоса близнецов постепенно растворились. Поморщившись, я схватила баночку и размазала мазь по правой ступне. Тарантул медленно подошёл к моей кровати, осторожно обхватил длинными пальцами мою лодыжку и вытянул ногу так, чтобы я не могла до неё дотянуться.

— Эй, какого чёрта ты…

— Зачем ты размахиваешь лодыжкой у всех на виду? — Он посмотрел на меня сверху вниз, сощурив глаза, а его прикосновение обжигало. — Неужели цель твоей жизни — чтобы все любовались обнажённой тобой?

— Погоди… что? — Я растерялась не меньше Акселя. — Мы сейчас серьёзно обсуждаем мою… голую лодыжку?.. Или речь вообще о чём-то другом?

Он шумно втянул воздух.

— Именно о твоей лодыжке. Её нельзя выставлять напоказ. Твоя плоть слишком драгоценна.

— Успокойся, принцесса. Не позволяй моей лодыжке довести тебя до истерики. — Я рассмеялась собственной шутке.

— Слишком поздно, — прорычал он, проводя большим пальцем по моей голени.

Я поперхнулась. С убийственным взглядом он нанёс лекарство на обе ступни, а затем тщательно перебинтовал каждую. Он возился целую вечность, подворачивая концы бинтов, пока наконец не кивнул, удовлетворившись тем, что всё выглядит идеально. Я уже открыла рот, чтобы поблагодарить его, но тут вспомнила, что это он и устроил всё это.

— Да пошёл ты, чокнутый лодыжечный извращенец.

Он выпустил мою ногу так, будто обжёгся, отступил на шаг и задышал слишком громко.

— Нет, — сказал он, забираясь в свою кровать.

— Нет — что?

— Ты не будешь меня… трахать.⁴

— Это просто фигура речи, принцесса.

Он открыл рот, словно собирался что-то сказать, но магия вырвалась наружу, как языки пламени. Его челюсть с щелчком захлопнулась.

Он что, теряет контроль над своей силой?

Раздражённо рыкнув, он перевернулся на другой бок, подставив мне спину.

Я сделала то же самое.

Время странно потекло.

— Почему, — прошептала я в темноту, не в силах уснуть, — ты всё время называешь меня вассалом?

Он ничего не объяснил. Видимо, моей обнажённой лодыжки наконец хватило, чтобы лишить его дара речи. Тени растянулись по комнате, пока я беспокойно ворочалась, слишком измученная, чтобы бодрствовать, и слишком взвинченная, чтобы уснуть.

Когда начал зарождаться рассвет, я рванула наперегонки с Тарантулом к уборной, но с травмированными ступнями мне было не угнаться. Он оказался первым и, ухмыляясь, встал в дверном проёме, преграждая мне путь.

Вне себя от злости после ночи, проведённой в его невыносимом молчаливом обществе, я резко подняла регулятор вверх. Он стиснул зубы и свирепо уставился на меня, вцепившись в дверной косяк.

Искры с шипением перескакивали между нами.

Он оскалился, и на лбу вздулась вена. Колени дрогнули, но он выдержал удар током. Я смотрела, как он страдает, отказываясь первой отвести взгляд.

Время растянулось. Никто из нас не собирался уступать.

Синий Туман взметнулся от пола.

ХЛОП. Металл заискрил и затрещал. Я попыталась повернуть регулятор, но ничего не произошло. На этот раз Туман победил.

Вот только этого не хватало.

Бриллианты на неповреждённом ошейнике всё ещё мерцали. Он по-прежнему сдержан. В основном. Наверное? Надеюсь?

Мне конец.

На лице Тарантула появилась торжествующая улыбка.

Я отбросила бесполезный регулятор и попятилась к кровати. Вытащив из-под подушки заточку из зубной щётки, я медленно двинулась обратно, направив заточенный край ему в лицо.

— Только попробуй причинить мне боль и я вспорю тебе брюхо, — пообещала я.

С его губ сорвался глухой, неверящий звук — низкий, животный и до ужаса порочный. Обожжённый нос невыносимо защипало, когда я нечаянно сморщилась.

— Ты в глубочайшей опасности, — произнёс Тарантул, и в его голосе звучало холодное наслаждение.

— Ещё какие-нибудь очевидные вещи хочешь сообщить? — спросила я, стараясь скрыть тревогу. — Или мы просто озвучиваем факты? Тогда моя очередь. Ты отвратительный и подозрительно одержим женскими лодыжками.

Его взгляд метнулся к моим забинтованным ступням, и кончики его ушей порозовели.

— Женоненавистник, — выплюнула я.

Он выгнул золотую бровь.

— Это говорит мужененавистница… А я ничего не имею против женщин. Женщины священны и являются единственным источником красоты в этом холодном мире, — произнёс он с аристократической невозмутимостью. — Любой мужчина, который ненавидит их, на самом деле ненавидит самого себя.

— До боли банально, — прошептала я, ненавидя себя за дрожь, вызванную силой его голоса. — Но в одном ты впервые прав. Большинство мужчин меня разочаровывают. А ты… особенно.

Я направила заточку в его замаскированное лицо, а затем медленно опустила её ниже — прямо к паху.

— Раньше я думала, — медленно произнесла я, — что Хризтоф Безумный, поработивший всех нас в платиновых шахтах, был самым омерзительным человеком на свете. Но поздравляю — по-моему, ты даже хуже него.

— Ах, — протянул он. — Мой прославленный предок. Какой комплимент. Все ветра Антихтона трепещет по его велению. Тебе никогда не понять, что значит обладать такой силой, — его голос переполняла гордость.

— Трепетал, — поправила я. — Он мёртв. И ты тоже скоро будешь.

— Ты… уверена в этом?

Он медленно провёл языком по губам, не отрывая взгляда от моего оружия, и поправил заметную твёрдость, растущую между ног.

Больной, чокнутый ублюдок.

Верхушки его скул залились ярко-красным, и он небрежно сунул руки в карманы, оттопыривая ткань брюк, чтобы скрыть свою совершенно несвоевременную эрекцию. Слишком поздно.

Он отступил и захлопнул дверь ванной прямо у меня перед носом.

— Я тебя ненавижу, — пробормотала я себе под нос.

— Я всё ещё тебя слышу.

— И хорошо.

Бормоча ругательства, я, прихрамывая, вышла из нашей комнаты и направилась по коридору, наступая на внешние края ступней. Я была слишком упрямой, чтобы отказаться от утренней пробежки. Ни один мужчина не заставит меня изменить свой образ жизни.

В ангаре я изменила направление, заметив Маршала. Я протиснулась сквозь строй Теневых мечей. Они напряглись, но расступились по её жесту, пропуская меня, а затем вновь сомкнули строй, скрывая нас от остальной части базы. Райз поймал мой взгляд, и я отвернулась.

— Что тебе нужно, ради чего нельзя подождать и сейчас требует срочности? — спросила Маршал.

— Мне нужен новый ошейник-шокер, — прошептала я. — Туман отключил электричество.

Она поджала губы, и глубокие морщины залегли вокруг глаз.

— Сделаем другой. А пока хватит бриллиантов и цепей.

— Это небезопасно для меня.

Её лицо осталось невозмутимым.

— В этом и смысл,