Враг императора - Жасмин Мас

Как обычно, близнецы уселись напротив меня и без колебаний принялись за еду. К счастью, Аксель забыл свою скрипку на полу. Я откинулась на спинку стула, пока Сквайр, распевая что-то себе под нос, восседал у меня на голове.

Дверь с грохотом распахнулась.

Тарантул вошёл в комнату, и цепи пленника тускло блеснули в свете ламп.

— Где ты пропадал весь день? — спросила я, стараясь говорить непринуждённо, будто он не поцеловал меня прямо перед тем, как я попыталась его убить.

— Привет, паучья шлюха! — весело ухнул Сквайр (очень кстати).

Тарантул закатил глаза.

— Приветствую, крохотная птица.

Его кудри были зачёсаны назад, лишь одна прядь спадала на лоб. Молния на комбинезоне всё ещё была расстёгнута ниже всяких приличий. Он молча обошёл стол.

— Так где ты был? — повторила я.

Он вопросительно приподнял бровь. С противным скрипом отодвинул единственный свободный стул и с безупречной грацией сел рядом со мной. Спина идеально прямая, плечи расправлены, подбородок высоко поднят — даже сидел он надменно.

— Ответь мне.

Я со всей силы ударила кулаком по столу. Тарелки и стаканы задребезжали.

Он наградил меня взглядом, полным ненависти.

— Я ничего тебе не должен, Равенал.

— Я думала, мы напарники. Разве мы не должны работать вместе?

— Ты не раскрыла мой парашют.

— А что, по-твоему, я должна была сделать? Спасти тебя? Ты убил Аврору.

Он напрягся.

— Ты хладнокровно убил её, — продолжила я. — Думал, после этого я начну тебя любить? Ты разрушил мою жизнь и отнял её у меня…

— Молчи, Равенал!

Он с такой силой ударил по столу, что близнецы вздрогнули, а вилка со звоном упала на пол.

— Не смей так с ней разговаривать, — первой пришла в себя Элла.

Аксель оскалил клыки.

— Спасибо, Элла, — спокойно сказала я. — Но не вмешивайся. Он мой напарник. Я сама с ним разберусь.

Тарантул шумно выдохнул.

— Ты. Не. Имеешь. Надо. Мной. Никакой. Власти.

Он отчеканил каждое слово, и чужеземный акцент делал согласные ещё жёстче.

Я потянулась к регулятору, лежавшему на столе, но его рука метнулась так быстро, что я даже не успела заметить движение. Металлическая вилка упёрлась мне в шею раньше, чем мои пальцы коснулись устройства. Тупые зубцы зависли в волоске от кожи.

— Попробуй, — тихо усмехнулся он. — Мы оба умеем играть в убийство… если именно этого ты хочешь.

Его ледяная улыбка ясно говорила: он без колебаний воткнёт в меня вилку и с удовольствием покалечит. Я тоскливо посмотрела на регулятор. Он сильнее вдавил зубцы мне в шею. Не до крови, но достаточно, чтобы меня сковал животный ужас.

Первобытная паника.

Медленно я взяла свою вилку и с силой ткнула её в верхнюю часть его бедра, скрытого тканью. Он тихо рыкнул, и его вилка скользнула по моей коже. Близнецы тревожно переводили взгляды с него на меня.

— Не волнуйтесь, — прочистив горло, сказала я. — У меня всё под контролем.

Острая боль кольнула шею, когда он надавил сильнее, и старый след от укуса снова запульсировал.

— Вам лучше есть еду, а не друг друга, — лениво протянул Аксель. — Хотя я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь, Зора…

Он подмигнул мне и драматическим шёпотом добавил:

— Насчёт его… огурчика.

— Соленого! — радостно ухнул Сквайр, вспомнив песню (катастрофически некстати).

По шее Тарантула разлился румянец, добравшись до самых ушей, и мы одновременно отдёрнули вилки.

— Я бы никогда не стала есть кого-то вроде него, — сказала я Акселю, не понимая, почему мой голос вдруг стал таким хриплым.

Тарантул прикусил краешек нижней губы.

— Говори за себя, — пробормотал он.

— Что?

Я окончательно перестала понимать происходящее. Сердце билось где-то в горле, а колени сами собой сжались.

— Я бы… съел тебя.

Мой стул жалобно скрипнул, когда я дёрнулась. Полуприкрытые глаза Тарантула вспыхнули, лёд в них расплавился, и он буквально излучал жестокое удовлетворение.

— Тебе стоит очень бояться, Равенал. Глубина моего желания… невыносима.

Я аккуратно положила вилку рядом с тарелкой и жадно осушила стакан воды. Прохладная жидкость немного успокоила саднящее горло.

Аксель прищурился.

— Что он сейчас сказал? — тихо спросил он Эллу.

— Он хочет её… съесть, — так же шёпотом ответила она.

Мои колени больно ударились о столешницу.

Близнецы синхронно повернули головы и уставились на нас так, будто мы были редкими лабораторными образцами. Я поспешно допила воду, пытаясь потушить бесконечный внутренний пожар. Несколько капель стекли по подбородку на шею. Я торопливо вытерла их, краснея от смущения. Уже приготовилась услышать очередное язвительное замечание о моём отсутствии манер.

Тарантул сидел совершенно неподвижно, тяжело дыша, будто моё состояние было заразным. Элла прикрыла рот ладонью, отчаянно пытаясь не рассмеяться. Аксель ухмыльнулся.

— О, Тарантул, как же ты бесишь, родной! — саркастично пропел он совершенно невозмутимым голосом.

— Как восхитительно, — протянул Тарантул, точно копируя его насмешливый тон, хотя взгляд упрямо возвращался ко мне. — У нас здесь шут. Случайно не Королевский подтиральщик? Я очень ценю свежие полотенца и услужливые руки для… иных неудобств.

— Нет. — Аксель сверкнул клыками. — Я никому не прислуживаю. Я творю искусство, потому что люблю его.

И тут же снова запел:

— Сексуальный, жестокий — играешь со мной.…

Мы с Эллой одновременно покачали головами.

Аксель лучезарно улыбнулся — очевидно, жить ему наскучило.

— Соленый.

Щёки Тарантула покрылись пятнами алого румянца. Краснота поднялась под самую маску, и он уставился на Акселя с неподдельным ужасом.

— Шут, ты жить хочешь? — медленно спросил он, источая тихую угрозу. — Ни один бард ещё никогда…

— Подожди. Ты правда знаешь настоящих бардов? — перебила я.

— Ой, как страшно, — закатил глаза Аксель, пока Элла уже задыхалась от смеха.

Тарантул нахмурился.

— У вас разве нет личных бардов? Разве в Вестмере это не обычное дело?

Мы втроём уставились на него. Даже Элла перестала смеяться.

Сквайр радостно пискнул:

— У Зоры есть Сквайр!

Я подняла руку и ласково погладила его по голове.

— И правда, дорогой.

Тарантул сузил глаза. Лицо у него всё ещё пылало, и он отчаянно избегал смотреть на кого-либо из нас.

— Это всего лишь личный шут, — пробормотал он. — Ничего особенного.

— Ты действительно самый оторванный от реальности человек, которого я когда-либо встречала, — сказала я.

Его губы скривились.

— Разумеется. Богатство невозможно сравнивать с чернью. Для бедняков королевская жизнь не может быть предметом стремлений. Моя ошибка. Совсем забыл.

— И всё же, — прорычала я, — сейчас ты полностью зависишь от безродной крестьянки.

— Ах, вот здесь ты ошибаешься.

Его клыки были слишком острыми. Наверное, игра света.

— Это ты в моей власти,