Крылья, что связывают нас - Брайер Болейн

— На вражеской? — Он рассмеялся, его голос звучал низко и грешно. — Кейдж мне максимум соперник. А ты? Мы с тобой враги, Пендрагон? Не заметил, чтобы ты пыталась выставить меня вон.

Я пожала плечами:

— Хуй знает, кто мы друг другу, Блейк. В прошлом году ты только и делал, что изводил меня.

Он медленно и хищно улыбнулся:

— Ты говоришь так, будто тебе не нравилось.

Я вспыхнула, ненавидя то, что он отчасти прав. Ярость, завороженность, похоть — всё это сплелось в тугой узел с самого начала, когда дело касалось Блейка Дракхарроу.

— Ты за этим пришел? Поизводить меня еще немного?

— Может, я пришел забрать долг, — промурлыкал он, проводя костяшками пальцев по нежной коже моей руки. — Может, ты все еще должна мне… за все свои грешки.

— Грешки? — Голос предательски дрогнул. — Прошу простить? — Я тут же пожалела о слове «прошу».

— Каждый раз, когда ты дерзила мне, — произнес он, склоняясь так, что его губы оказались в волоске от моего уха. — Каждый раз, когда давала сдачу. Каждый раз, когда смотрела на меня с ненавистью… но все равно жаждала меня.

Я вздрогнула. Черт бы его побрал. Его и этот гребаный дразнящий рот.

Он отстранился ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом:

— Кажется, пора платить по счетам, Пендрагон.

— И что именно я тебе задолжала, мой принц? — Я пыталась держать голос холодным, но боялась, что выходило паршиво. Боялась, что он слышит рваную жажду, бурлящую под кожей. Мы снова играли в игру, как тогда в классе. Вот только на этот раз он явно кайфовал от контроля.

Блейк поднял руку и сбросил лямку моей ночнушки с плеча. Шелк со скользящим шепотом сполз по руке.

— Всё, — просто сказал он.

Прежде чем я успела возразить, его ладони сжали мою талию. Он легко подхватил меня, развернул и прижал к двери спальни. Его тело заперло меня — сплошные мускулы и жар. На секунду мы просто дышали друг другом. Его горячее дыхание обжигало шею, моя грудь касалась его при каждом вдохе.

— Скажи это, — потребовал он.

— Что сказать? — прошептала я.

— Что ты этого хочешь. — Его голос был рваным, почти умоляющим. — Что ты хочешь меня.

Я сглотнула. Он все еще оставался тем парнем, который пытался меня сломать. Тем, кто ухмылялся мне в коридорах. Кто твердил, что моя кровь недостаточно хороша, чтобы смешиваться с его собственной. Тем, кто прижимал меня к земле на тренировочном дворе и шептал угрозы на ухо. Но одновременно он был и тем мужчиной, который отдал свою кровь, чтобы спасти меня. Кто предал свой Дом ради меня и пошел против Виктора. Кто смотрел на меня так, будто я единственное, что существует в мире, способное укротить любые тьмы, терзающие его душу. И — видит бог — я этого хотела. Хотела его.

— Я хочу тебя, — выдохнула я.

Вырвавшийся из него рык прозвучал по-драконьи, отчего мои колени подкосились. Его рука поднялась, чертя линию по шее, едва касаясь обнаженного плеча. Пальцы были теплыми. Клыки блеснули, когда он ухмыльнулся, глядя на меня.

— Ты моя, Пендрагон, — промурлыкал он. — Всегда была моей. Даже когда ненавидела.

— А кто сказал, что я перестала? — прошептала я прямо в его горячие губы.

Он усмехнулся:

— Вот это по-нашему, дракончик. Борись со мной на каждом шагу. Тем слаще будет вкус, когда ты наконец сдашься.

— Так уверен, что я сдамся? — выдохнула я, чувствуя, как тело закипает, и проигнорировать это уже невозможно.

Он склонил голову, его губы едва задели мои:

— Ты уже сдалась.

Я закрыла глаза, с трудом соображая и пытаясь уцепиться за остатки разума.

— Ладно, — медленно произнесла я. — Признаю, что я твоя. — Открыть глаза я не решалась, но услышала, как у Блейка перехватило дыхание. Я растянула паузу, заставляя его подождать. — Если… ты признаешь, что ты мой.

Я почувствовала, как он замер. Я открыла глаза. Взгляд Блейка въелся в меня — не двигаясь, не мигая.

А затем он медленно улыбнулся. Искренней улыбкой, без злобы и жестокости — с одной лишь уверенностью.

— Все, что от тебя требовалось, — произнес он, пока мое сердце подкатывало к горлу, — просто попросить. — Блейк наклонился, его ладони уперлись в дверь за моей спиной, зажимая меня в ловушку. Его губы коснулись уха: — Я твой, Пендрагон. Каждая жестокая, сломанная щепка во мне. Если я тебе нужен.

Я не могла ни вымолвить слова, ни шевельнуться.

— А ты моя — здесь, сейчас и навсегда, — прошептал он, едва задевая клыками мою шею. Дразня. Обещая.

Его рука сжала мое бедро, подтягивая к его талии и прижимая меня к двери еще сильнее. Я ощущала его твердость даже сквозь брюки. Я вздрогнула:

— Докажи.

Укус не был нежным. Это было клеймо. Беспощадное и собственническое. Я ахнула, вцепившись в его рубашку и притягивая к себе, пока его клыки якорем въедались в кожу. Боль на мгновение оказалась острой, но тут же растворилась в наслаждении. Чистая жажда. Блейк застонал мне в шею, высасывая кровь, и этот звук отозвался во мне на самом глубоком уровне. Когда он наконец поднял голову с блестящими от моей крови губами, я смотрела на него с диким вожделением, оглушенная укусом и опьяненная происходящим.

— Ты играешь с огнем, Черный Принц, — предостерегла я. Голос, впрочем, дрожал.

Его глаз блеснул:

— Огонь — единственное, в чем куется то, что стоит хранить. Хотя для меня ты и так бесценна, Пендрагон.

Он набросился на меня раньше, чем я успела сообразить ответ, подхватил на руки и понес к кровати. Я не сопротивлялась. Не могла. Он уложил меня и накрыл собой, упершись локтями, чтобы не раздавить.

— Ты моя, — повторил он, рыча в мои губы и целуя меня, задевая клыками подбородок и шею. — Скажи это.

Я ахнула, когда его рука скользнула по бедру, сминая шелк ночнушки на талии.

— Ты мой, — парировала я.

Он восхищенно хохотнул и прикусил мою нижнюю губу:

— Черт возьми, ты права, Пендрагон. — Он задрал ночнушку еще выше, проводя пальцами по внутренней стороне бедра. — Повтори.

Я изгибалась навстречу, задыхаясь:

— Ты мой.

Он зарычал, и этот звук отозвался во всем моем теле, напомнив про Никсариса:

— Скажи так, будто правда в это веришь, дракончик.

Мои руки вцепились в его волосы, притягивая еще ближе, пока между нами не осталось свободного места. Мои губы впились в его — отчаянно и голодно.

— Ты мой, Блейк Дракхарроу, — продышала я. — И пусть все боги твоего и моего миров помогут тебе, если ты попытаешься об этом забыть.

Его смех вибрацией прошелся